— Я писала тебе, что вывозить его не дам, — это мое решение. Я не хочу рисковать ни его здоровьем, ни его возвращением ко мне. Я доверяла Мирославу, как отцу, но его бывшая… Нет, нет и нет! — Тем более, мы тоже решили отдохнуть, завтра в ночь самолет… — дернула плечом. — Думаю, тебе пора. С наступающим.
Мирослав поднялся, поблагодарил за оливье, но уходить не спешил и коробку не брал.
— Мир, — я бросила на нее взгляд, — а свою первую жену ты тоже так баловал по праздникам?
Он нахмурился и недовольно щелкнул языком.
— Ян, ну зачем все это сейчас поднимать?
— Просто интересно, кого мой тогда еще муж задаривал дорогими подарками.
— Да, я поздравлял Лику с праздниками не только дешевыми конфетами, а еще платил ей хорошие алименты и закрывал некоторые финансовые потребности.
Если бы мы были среднестатистической семьей, я сказала бы, что он брал эти деньги из семейного бюджета, но мы никогда не были обычными, а Мирослав мог себе позволить шиковать, и я никогда об этом не узнала бы.
— И как видишь, — продолжал, — я не требую от тебя, как и не требовал от нее, за сумочку и браслетик раздвигать ноги, — закончил жестко.
Я вспыхнула и отвернулась. Как-то очень обидно стало. Да, о таких вещах лучше не знать, даже в отношении бывшего. Хотя, конечно, лучше, чтобы мужчины так не делали, это больно.
— Яна, давай в Новый год войдем без ссор. Никогда не любил ругаться с тобой.
— Давай, — обошла его, — но подарки забери. Я правда считаю, что это лишнее.
— Тебя обидело бы это, если бы ты узнала до? — кажется, ему действительно интересно. И… Мирослав реально не понимал, насколько это неприятно женщине. Он вроде бы ничего такого не имел в виду, даря подарок даже мне, но… Любая хочет быть единственной: в этом мы с его первой женой совпадали.
— Очень, — ответила честно. — Алименты — святая обязанность родителя, остальное… — тряхнула волосами, чтобы не выдать, что мне и сейчас обидно это узнавать. — Подари ей, и не будет обид.
Я принялась за праздничные закуски, а Мирослав ушел. Чуть обернувшись, заметила коробку — конечно, не забрал. Это просто не по чину Нагорному Мирославу Константиновичу! Но и я не могла оставить себе сумку и браслет: тогда грош цена моим словам. Принимать подарки от чужого мужчины — это недопустимо, для меня точно!
Я снова достала сумку и убрала буквы. Можно подарить это матери Мирослава: и ей приятно, и сын узнает. Думаю, это даст ему однозначный знак: я — не его Лика и пищать от внимания чужого мужа не буду.
Мы хорошо, по-семейному отпраздновали, а первого числа поехали поздравлять Агату Владиславовну. Естественно, сначала уточнили, свободна ли она и не ждет ли гостей. Мы категорически не ездили к свекрови, если там вторая семья ее сына. Хотя я даже не знала, как часто у нее бывали Мир с Ликой. Сама тоже не оставалась у Агаты Владиславовны: Рому привезла, потом забрала, все. Иногда там была Николь. Дети часто контактировали благодаря отцу и вроде бы ладили. Сын не жаловался на сестру. Ну и отлично. Пусть дружат, родные все-таки.
— С Новым годом, — вручила презент свекрови, правда, коробку поменяла. Слишком она была… От мужчины женщине. Мирослав любил сочетание в белье жемчужно-розового и мерцающего черного. — Мы ненадолго, у нас самолет вечером, нужно собраться.
Агата Владиславовна распаковала подарок и была удивлена стоимости и выбору. Не потому, что мы дарили ей что-то дешевое, просто это немного не ее стиль.
— Оригинально, — надела браслет.
— Вам очень идет, — улыбнулась я. — А сумка под ваш тюрбан. Помните тот, зелененький?
— Рома, перестань собакам хвосты крутить и поцелуй бабушку, — закатила глаза на проделки внука. Пудели терпели с королевской невозмутимостью, не зря носили имена Луи и Анри.
— С Новым годом, бабушка, — Рома поцеловал ее в напудренную щеку.
— Под елочкой подарки: в голубой обертке тебе, а в розовой — Николь. Когда решат бабку навестить, распакует, — махнула рукой.
Пока Рома с визгом и двумя кудрявыми друзьями разбирался с елкой, мы пили чай, от шампанского я отказалась: не за рулем, но перелет подшофе не мое: я вялая становилась, а со мной ребенок.
— В отпуск, значит, летите? — перевела взгляд на меня, и что-то было в нем… Агата Владиславовна могла полететь куда угодно, а в спутники выписать себе хоть Тимоти, хоть Лепса, хоть Прохора Шаляпина, но иногда очень четко ощущалось, что за всем этим финансовым благополучием не было настоящего счастья, а только одиночество. Но я не могла помочь: у меня не было ресурса заботиться обо всех, особенно сейчас, а сына Агата Владиславовна сама упустила. Нет, это не про плохое воспитание, неблагодарность и отчуждение, просто удушливым контролем она привила Миру привычку держать дистанцию, чтобы снова не оказаться в ситуации «это мой сын, а вы, жены, идите лесом».
— Да, нужно сменить обстановку.
