Мирослав ушел. Я еще какое-то время смотрела на дверь, затем подошла к зеркалу. Почему-то подумалось, что я слишком скучна в деловых костюмах и прибранных в пучок волосах. Потянулась к шпилькам и вынула, позволяя густой волне укрыть спину. Рассматривала себя, трогала пухлые губы, накрашенные нюдовой помадой, сбросила пиджак и расстегнула пару пуговиц блузки. Пыталась осознать свою привлекательность и разыскать сексуальность. Сколько я уже одна? Пара месяцев после расставания с мужем. Это нормально? Или я какая-то неправильная? Я даже не уверена, что хотела снова влюбиться. Секс тоже… Видимо, это не моя сильная сторона. Слишком сдержанная, взвешенная, рациональная. Директор, училка, скучище для мужчин…
— Я забыл телефон… — услышала и вздрогнула. — Мудрёна моя… — Мирослав возник за спиной в моем отражении. Смотрел и гладил меня по волосам как завороженный.
Я наблюдала за нами в отражении, ощущала тепло длинных пальцев, перебиравших мои локоны, ласково, нежно, с заботой. Я долго держалась, теперь хотела знать! Это нужда, потребность, необходимость!
Я повернулась к бывшему мужу и заглянула в глаза, честно, пронзительно.
— Мир, почему она? Почему не я?
Мне необходимо знать, где я ошиблась, и почему мой муж вернулся к бывшей. Не хочу повторять эти ошибки в будущем.
— Яна…
— Я слишком серьезная, скучная, неинтересная, да? А она яркая, дерзкая, вся такая внезапная…
Мне было, что еще добавить, но это уже мое оценочное суждение.
— Яна, что за глупости, — Мир погладил меня по щеке. — Серьезная — да, скучная — неправда, неинтересная — полный бред. А Лика, — отвел взгляд, — это не про разум… Если бы это было мозгами, — снова глаза на меня. — Это было на уровне инстинктов. Это…
— Не надо, — приложила палец к его губам, затем спустилась ниже, остановившись на груди слева. — Если это выбор сердцем, значит, все правильно…
— Не сердцем я думал, — Мирослав накрыл мою ладонь и сжал. — Другим органом…
Мы замолчали. Мне нечего было ему сказать: это его выбор, даже если сейчас им уже не так доволен. Брак каждый строит по-своему, и на «дружбе» половых органов тоже.
— Иди, тебя ждут, — высвободила ладонь и спрятала руки в карманы юбки.
Мирослав свои просто уронил и вышел. Нам никогда не стать абсолютно чужими людьми, которых можно встретить раз в пятилетку случайно на парковке, в магазине или ресторане, но больше взаимодействовать с новой семьей Нагорного не хочу. Все, устала.
Я оперлась ладонями о крышку стола и всхлипнула, не сдержавшись. Иногда нужно и даже необходимо пожалеть себя. Сколько можно быть сильной, молчать, улыбаться и держать лицо?
Мудрёна. Вот кто я для бывшего мужа. Та, которая подходит, но не та, без которой жизни не видишь. А он… Я же любила его. Так любила… У меня не было незакрытых гештальтов, прошлых ярких любовных страданий, мужчин, о которых тайно грезила ночами. Мирослав был для меня единственным и самым нужным. Моя любовь и мое страдание.
Пора все это прекращать, иначе я никогда не выплыву и не верну себя, которую потеряла в браке, работе и даже материнстве. Пора надеть маску на себя, спасти себя!
— Яна, ну ты как?
Я убрала волосы с лица: хорошо, что минута слезливости миновала. У меня было три завуча, но с Олей общались ближе всего. Она могла стать неплохой заменой мне.
— Нормально, — села за стол и взяла чистый лист бумаги.
— С ума сошла! — она хоть и была старше меня на десяток лет, но эмоционировала как девочка. — Неужели бывший заставил?!
— Нет, конечно. Наоборот, — оторвала взгляд от заявления. — Велел не увольняться.
— Ну тогда зачем! — она не понимала, насколько мне все осточертело. — Неужели позволишь этим двоим… — видно, хотела выругаться, но сдержалась. — Испортить тебе карьеру?!
— Это же не кончится, Оль. Полянская будет капать Мирославу на мозги…
— Ну капает она слюной и явно не на мозги, — выразительно и красноречиво посмотрела на меня. — Яна Николаевна, подумай, не руби сгоряча.
— Я решила, — передала в руки мое официальное заявление об уходе. — Даже отрабатывать не хочу, — поднялась, взяла сумку и отправилась на выход.
На улице было морозно и снежно, но так легко дышалось! Да, меня слишком многое связывало с бывшим мужем, и даже место директора, которое получила с его мягкой подачи. Вроде бы заслужила, но не просила о нем, не стремилась, не требовала. Мирослав сам решил, что мне так будет лучше. Он всегда стремился сделать для меня что-то хорошее. Оглядываясь назад, начинало казаться, что это благодарность за мое появление в его жизни, но стояло ли за ней еще что-то? Может, все было привычкой? Хорошей, правильной, нужной, но всего лишь привычкой. Я не знала и, наверное, больше не хотела докапываться до истины. Сегодня я увидела и услышала достаточно. Я стремилась быть для Мирослава хорошей женой, любимой, заботливой, вдохновляющей, но если Лика Полянская — это его мечта, страсть, желание, значит, это его потолок. Этого он и заслуживал. Я другая и такой, как она, не стала бы никогда, даже ради любимого мужа. Когда-то любимого…
