— Это для вас, Агата Владиславовна, — протянула бархатный мешочек с аквамаринами. Это я выбирал на отдыхе: должна же Лика хоть что-то подарить! — О, какой браслетик, — заметила на запястье мамы. — Это Тиффани?
Я тоже заинтересовался и… охренел. Это точно такой же браслет, как я подарил Яне. Она не взяла, но я тоже не забрал!
— Николь, — мать обратилась к внучке, — твои подарки под елкой, беги. Через пятнадцать минут за стол сядем. Затем на Лику посмотрела: — Это подарок от Яны. Симпатичная штучка. Еще сумочка яркая, — и нарочито демонстративно даже не открыла мешочек с камнями, подаренными Ликой.
Сумочка… Вот, значит, как… Уделала меня Яночка. Вернула подарок так элегантно, что не прикопаешься. И по носу меня щелкнула: да, вторая жена у меня женщина с принципами, и она не разменивала свою гордость на кольца и браслеты, шляпки и жакеты…
— Агата Владиславовна, бранч сервирован, — горничная уведомила, а мама пригласила нас в столовую.
На столе стояли закуски, свежий хлеб, масло и джемы. Блюда из яиц подавались порционно. Николь никогда не заставляли есть исключительно ножом и вилкой, хотя иначе лично мне в принципе неудобно и непривычно. Но здесь, под строгим взглядом бабушки, одетой как английская королева, схватила приборы и пыталась наколоть вилкой оливку с косточкой. Нервничала, бедняга.
— Как отдохнули? — мама начала ничего не значащую беседу, но смотрела только на меня и Ники. Лику игнорировала. Та была недовольна и ковыряла в тарелке так, чтобы показать хозяйке дома, что еда ей не нравилась. Мы, мужики, мерились причиндалами, а они чем? Высокомерием?
— Хорошо, но далековато, — ответил я.
— Зато престижно и необычно, — парировала Лика.
Мать поджала губы и закатила глаза, а я посмотрел на часы.
— Все было очень вкусно, но мне нужно бежать. Ромка ждет.
— А мы? — Лика была недовольна, что оставлял их.
— Николь еще не доела, — кивнул на дочь. — Вызови Олега, когда соберетесь. Мама, — поцеловал на прощание.
— Поцелуй за меня внука, и Яне привет, — специально уколола Лику напоминанием о его матери.
Я написал сообщение жене, что еду. Мы вроде как решили в новый год войти без жесткой регламентации нашего общения, поэтому я заехал в цветочный и купил красивый букет. Название сказали, но я не запомнил. А еще выбрал для нее серьги с крупными жемчужинами под цвет ее глаз. Мне сказали, что они самые редкие и дорогие. Я не мог подарить Яне что-то обычное и массовое. Она должна знать, что всегда была и будет для меня особенной женщиной.
Припарковался на свободном месте недалеко от парадной. Уже вышел из машины, как дверь открылась, и появилась Яна. В короткой шубке, высоких сапогах и с распущенными волосами, струящимися по спине. Она говорила по телефону и улыбалась. Подъехало такси, и я потерял жену из вида. Цветы остались в машине, некому дарить. Карман жег футляр с серьгами.
— Здравствуйте, Мирослав Константинович, — меня встретила Аня.
— Пливет, пап! Мне только шапку осталось надеть!
— Привет, дружище, — помог ему. — Какой ты загорелый. Купался?
— Купался, — довольно ответил.
— В феврале со мной полетишь на море? По-мужски: только ты и я, м?
— Ес! — довольно повторил жест из мультика.
— Ань, а куда хозяйка ушла? — спросил как бы между прочим и положил коробочку с подарком на полку в прихожей. Пусть. Рано или поздно заметит.
— Яна Николаевна не сказала. Но я сегодня с ночевкой. Будет поздно.
Я поджал губы и взял сына за руку. Куда она, интересно? А еще интереснее — с кем… Странно было бы, если такая женщина осталась бы надолго одна, но… Представить сложно мою жену в чужих объятиях. Да, развелись, но развод — не панацея для чувств, а они остались, что уж лукавить.
— Ну что, готов развлекаться? — посадил сына в кресло и занялся хитрым безопасным ремнем.
— Готов!
— Я очень по тебе соскучился, Ромчик, — чмокнул его в нос. Может, не нужно так с пацанами, но мелкий еще, хочется обнять и потискать. Скоро тоже характер проявляться начнет, и будет сложнее с ласками, но пока можно любить и баловать его в полную силу!
В среду мы с юридическим отделом и финансистами заканчивали сделку с переводом долгов наших основных врагов и конкурентов: теперь их активы станут залоговым имуществом в «кармане» Нагорных. Дальше — дело техники. Я даже выдохнул. Устал я от вражды с Савицкими, да и Свят тоже. Пора полностью выходить в чистую зону, а вражда нас тормозила, потому что способы бороться были не всегда легальными. Теперь с этим покончено, как и с самими Савицкими.
— Мир, ты будешь завершать сделку, — неожиданно объявил брат.
— В смысле? А ты куда?
— Расскажу, после того, как разберусь с отцом.
Святослав рассказал, что произошло в его доме и как поступил со своим папашей. Я лично поддержал. Хорошо, что брат вообще не убил его.
— Тебе я доверяю. Размажь Савицких за нас обоих, — усмехнулся не без горечи.
Я чувствовал, что брат устал и стремился к простому семейному счастью с женой и дочерью. Он заслужил это как никто.
— Обязательно, брат, — пообещал и ответил на звонок. Лика. Она орала мне в ухо, и я не сразу понял, что произошло.
