— Дирижер. Он приказывает, и отказать нельзя.
— Ты имеешь в виду… — я снова посмотрела на сцену и услышала:
— Екатерина груба с вами, граф, — дирижера я не видела, только слышала, — возьмите плетку. Пусть ей будет больно. Очень больно, граф.
— Давай уйдем, — вцепилась в руку Каминского. Он подчинился просьбе без вопросов. Сегодня мы оба просто наблюдатели: никто никого не триггерил.
Мы вышли из амфитеатра. Что дальше? Это самое шокирующее, или будет что похлеще?
— Думаю, в подвал спускаться не будем?
— А там что? Логово инкуба?
— Да нет. Это наверху. В приватных комнатах. Внизу, хм, ты как к маркизу Де Саду?
— Только в качестве общего образования.
— «Сто двадцать дней содома?»
— Мерзость.
— Вот это происходит в подвале.
— И копрофилия? — меня замутило, когда он кивнул. Кажется, с меня хватит. — Ответь, пожалуйста, — мы вышли в большой зал с подиумом, и я резко обернулась, — ты ведь не видел здесь моего бывшего мужа?
— Это информация конфиденциальна, — Артем никак не среагировал, не подал ни единого невербального знака. — Но я скажу, просто потому что промолчать будет нечестно.
— Я не понимаю: что это значит?
— Мирослава Нагорного лично я здесь никогда не видел.
Я догадалась. Промолчать — это заронить сомнение и принизить в моих глазах бывшего мужа. Каминский к этому не стремился.
— Прошу прощения, — неожиданно налетела на мужчину. Я по привычке извинилась.
— Вы простите, королева, — и склонил передо мной голову.
— Это что такое? — поинтересовалась у своего спутника, крепко державшего меня за талию.
— В масках все короли и королевы. Хозяева жизни.
— Ясно, — снова осмотрелась: — А что здесь будет? Эротический показ мод?
— Аукцион.
— Они будут покупать девушек?! — шепотом воскликнула. — По-настоящему?
— Нет, это не рабство, если ты об этом. Они платят деньги за право первой ночи.
— Девственницы?! — ахнула я. — Так, — сжала губы, — это вообще законно? — может, полицию вызвать нужно? Я попыталась возмущенно подняться. Артем жестко пресек попытку, надавливая мне на плечи.
— Яна, не надо никого вызывать. Многие из представителей власти уже здесь.
Я поперхнулась шампанским.
— Просто прими, что пресечь это некому. Все, кто мог бы со стороны закона, в деле.
Я продолжала кашлять.
— Воды?
— Да, спасибо, — пыталась унять спазм и не привлечь лишнее внимание.
— Яна, меня не будет минуту. К тебе никто не посмеет подойти, но если появится желающий, подними руку и щелкни пальцами: стафф решит проблему. С королевами нельзя так.
Я осталась одна и принялась исподтишка рассматривать «королей». Лиц не видно, но подтянутые мужчины тоже были. Хорошие костюмы, дорогие часы, ботинки по миллиону за пару — их всех объединяли деньги, пресыщенность и порочность.
Я услышала кудахтающий смех и повернулась на звук знакомых интонаций. Немногие в моей жизни похрюкивали, смеясь. Грузный мужчина с проседью, раскрасневшаяся шея от возлияний, пошлые заигрывания с одной из «официанток». Это что, Каминский-старший?! Наш губернатор?! Он же год как женился на молоденькой красотке, едва разведясь с предыдущей. И этот престарелый сатир себе девственницу собирался покупать?! Какая мерзость…
— Вода, — Артем вернулся неожиданно быстро.
— Тём, — впервые назвала его уменьшительным, — пойдем отсюда, — мне не хотелось, чтобы он увидел папочку. — Я устала.
Каминский тут же взглянул в нужную сторону. Он увидел. Он понял.
— Я попал сюда в первый раз на четвертом курсе университета, — заговорил необычно спокойно. — Отца спалил сразу. Только тогда, — повернулся ко мне, сверкая глазами в прорезях маски, — он еще жил с моей матерью. Он уже тогда покупал девушек, девственниц, очень молодых, возраст согласия, но…
Это девочки, всего шестнадцать лет… Какой кошмар. Я никогда не обольщалась относительно сильных мира сего и их гибкой морали: чиновники, депутаты, прокуроры, олигархи — в основном мужчины, за очень редким исключением. Влиятельные и почти всемогущие. Да, на их счет обольщаться не стоит…
— Давай уйдем, — я настаивала. Артем согласился: он сегодня вообще необычайно покладист.
Мы получили назад телефоны и вышли в ночь. Скоро май, а в воздухе еще дрожал холод. Я закуталась в длинное пальто и прильнула к своему доктору. Подняла губы и встретила его горячий поцелуй: он был как извинение за этот экскурс в мир мужской порочности.
— Извини, — с придыханием, с невозможностью оторваться. Телефон. Кто мог звонить так поздно? Рома с отцом. Мама спит давно. Папа вот приболел, но с ним семья.
— Николь?! — изумленно проговорила и ответила на звонок. — Николь? Что случилось?
Она отрывисто и суетливо просила приехать. С Ромой что-то. — Успокойся и расскажи… — удалось понять только про кровь из носа. — Еду!
Как так вышло?! Я набрала Мирослава. Он, как назло, не отвечал! Да блин!
— Мне нужно в город. Отвезешь? — повернулась к Артему. — К сыну.
— Конечно, что за вопросы.
Мы добрались максимально быстро. Я попросила Каминского подождать у ворот. Дети его не знали, а я не разобралась, что там точно произошло и как все это решать.
— Николь? — позвала ее, влетев в дом. — Что случилось? — в гостиной я увидела сына.
