— Давай подарим ему, а жить собачка будет у нас? — предложила простодушно.
— Ну ты хитрюга!
— Есть гипоаллергенные собаки, пап. У них шерсть как наши волосы. Можно ведь такую?
— Ладно, давай так, — придумал кое-что, — тебе задание: собери информацию про щенков, характеристики, плюсы и минусы. Создай презентацию с фотографиями. В общем, сделай так, чтобы я захотел купить животинку!
Николь обрадовалась и побежала заниматься проектом. Я поехал к бывшей. Посмотрим, как выйдет с Яной…
Яна
— Как носик? Теперь дышит? — обнимала сына после того, как ему вынули тампонаду. Анализы крови у Ромы хорошие, раньше проблем с носом не было, поэтому прижигать сосуды серебром повременили. Процедура неприятная, а сын и так натерпелся.
— Дышит, — проговорил обижено. — Домой хочу, — и зевнул.
Ночь была тяжелая. Я фактически не спала, так — урывками. Рома тоже: дышал ртом, горло пересыхало, и он языком едва ворочал. Я подрывалась и отпаивала его, но буквально через час ситуация повторялась. Мы оба были измучены.
— В общем, самое главное, контролируйте в следующие три дня, чтобы в нос пальчиками не лез, — инструктировал врач, подписав выписку.
— Хорошо, — пообещала и на сына взглянула: — Слышал?
Рома кивнул, но избегал смотреть на доктора, стеснялся. Да, есть у него эта привычка козявки пальцами доставать.
— Мы к папе? — спросил, когда уже застегнула ему куртку.
— Нет, мы домой.
— Но я хочу к папе, — сын настаивал. — Он обещал нас на картинг отвезти.
— Да прямо! — вспылила, вспоминая вчерашний диалог с Мирославом. Его тон, надменность и угрозы. — Прямо папа-праздник!
А мама сука и цербер! Я вчера от страха чуть с ума не сошла, но кому это интересно?!
— Я хочу к папе, — накуксился Рома. — Позвони ему, ма.
— Знаешь что, после вчерашнего я вообще не знаю, когда разрешу твоему папе взять тебя! — окончательно распсиховалась. Рома замолчал, но смотрел на меня обиженно. — Пойдем, — схватила за руку, другой вызывая такси. Принципиально не буду звонить Нагорному. Пусть понервничает, как я вчера.
— Я хочу домой к папе! — сын принялся вырываться. Это что такое вообще?! Рома частенько начал проявлять характер, но это перебор!
— Нет, я сказала! — крепче перехватила запястье и практически потащила. Ну конечно, папа хороший, а я плохая! Это жутко бесило. — Рома, перестань упираться, — поджала губы и послала самый строгий взгляд. Сын прекратил, но надулся капитально.
В такси он задремал, а я с тяжелой головой и сердцем смотрела в окно. Город расцветал настоящей весной, живи, наслаждайся, но мне было совсем нерадостно. Сложно определить, с чем это связано, но еще вчера было легко и весело, а сейчас грустно и тоскливо. Наверное, не выспалась.
— Сделать бутерброд? — предложила сыну по приезде. Сейчас точно не будет есть ничего посерьезнее.
— Угу, — все еще обижен.
— Раздевайся, руки мой, а я молоко погрею и колбаску с сыром порежу. Тебе горячими сделать?
— Угу.
Я устало села на стул и головой признала, что перегнула. Сына обидела, вчера на нервах Мирослава прессовать начала. Нет, он виноват, это объективно! Но не нужно было ставить ему ультиматумы и выламывать руки. Мы оба на нервах были.
— Сынок, извини, — заговорила, пока он перекусывал, — я просто очень переволновалась за тебя. Давай поспим немного, а потом папе позвонишь. Идет?
— Идет, — и, поднявшись, подошел обнять меня.
— Я тебя люблю, — прижав к себе, шепнула в мягкие волосы. Неважно, что у нас с Мирославом, но портит его отношения с нашим сыном я просто не имела морального права. Рома любит папу, а папа любит сына. Это очень ценно. — Тебе почитать?
Мы оба переоделись в удобную домашнюю одежду и вместе пытались уснуть у меня в спальне. Роме удалось, а я на себя злилась: позвонил Мир, хотел приехать, забрать нас. Слово за слово, и мы снова совсем не понимали друг друга.
Я осторожно поднялась и, заварив чай, уселась на низкий подоконник в гостиной. Имела ли я права злиться? Высказать претензии? Разве можно было бросить детей одних?! Моя реакция была справедливой! А он…
Я совсем его не узнала вчера. Это какой-то другой человек, не мой бывший муж. Или я просто не знала его с этой стороны? Вчера от него даже энергетика другая исходила. Мирослав всегда был надежной силой, от него не фонило опасностью, он защитник и спасатель по натуре. Вчера это был человек которого нужно бояться. Я поверила ему: если понадобиться, исполнит каждую угрозу. Не явную, настолько завуалированно жесткую, что я не сразу уловила смысл. Именно сейчас я задумалась, насколько в принципе знала своего бывшего мужа и, возможно, будить в нем зверя опасно для жизни?
Да, я всегда подозревала, что Мирослав не мог быть учтивым, уважительным и нежным во всех сферах жизни: они с братом слишком многое решали в этом городе, чтобы остаться абсолютно не склонными к насилию. Но эта часть его натуры всегда была под железным самоконтролем. Мирослав никогда не приносил домой негатив и не был жесток со мной или детьми.
