Под звон колокола я волочу ноги, раздумывая, не лучше ли будет повернуть назад.
Мама замечает на моем лице сомнение.
– Послушай, ты уже здесь. Просто пожми ему руку у входа – это все, о чем я тебя прошу. Ты работаешь совсем рядом, в библиотеке. Рано или поздно вы все равно познакомитесь. К тому же никогда заранее не знаешь, когда тебе понадобится священник. Это полезное знакомство. Он – человек прогрессивных убеждений: побелил церковь, заказал новые псалтыри. Он вроде тебя – современный человек.
Между нами нет ничего общего.
Тетя Клара подбадривает меня улыбкой.
– Ты еще не все знаешь. Твоя мать пригласила его на воскресный обед. Будет куриное рагу и домашние дрожжевые роллы. А еще жареные стручки бамии и картофельное пюре с чеддером.
– Тяжелая артиллерия, – комментирую я.
– Я достала хороший фарфор, – дополняет мама.
– И салфетки с монограммами? – интересуюсь я.
Она утвердительно кивает.
– Наверное, на столе будут стоять свежие цветы.
Мама довольно улыбается. Я ругаюсь про себя.
– К вашему сведению, проповедник меня не интересует, – признается тетя Клара. – Синоптик с телевидения – вот о ком мне хочется услышать. Я слыхала, что он оказался заядлым
– Это Тофер тебе наплел? – шиплю я. Когда он только успел? Не иначе, уведомил ее эсэмэской.
Тетя не соизволила ответить.
Мы открываем дверь и входим в церковь. Мама тут же начинает общаться с несколькими прихожанами, окликнувшими ее по имени. При этом, заученно им улыбаясь, она упорно подталкивает меня к человеку, стоящему в центре зала. Я чувствую себя так, словно обречена на заклание.
– Дорогой Патрик, это моя дочь Елена. – Она вцепляется в его руку как клещами и заставляет оглянуться.
Я приподнимаю бровь. Она обращается к нему по имени! Почему-то я не удивлена.
Что ж, оказывается, Патрик Родс – приятный молодой человек, с виду ученый, с густыми волосами песочного цвета и умным взглядом из-под современных очков в черной оправе. Красавцем его не назовешь – не то что одного моего знакомого! Кажется, он похож на моего бывшего из колледжа. Мама!.. Я вздыхаю. Ничего не скажешь, она знает, какой типаж меня привлекает.
– Привет! – Приятный низкий голос, достойный рост, стройная фигура, хорошо сидящий синий костюм. Он моложе, чем я ожидала, – лет тридцати пяти.
Что случилось с его женой? Уверена, мама в курсе.
Она крепко держит меня под руку, как будто стоит меня выпустить – и я метнусь к двери. И он, и я – ее заложники. Женщина-маньяк!
– Елена трудится в городской библиотеке. По вторникам и четвергам она рассказывает чудесные истории дошколятам. Она обожает детишек!
Я издаю беззвучный стон. Вранье! Мать изображает меня квочкой, мечтающей осесть и завести многочисленное потомство. Да, рано или поздно, когда я повстречаю своего человека, это произойдет, но выступление перед трех-четырехлетками сродни укрощению диких кошек. У Тофера это получается несравненно лучше.
Мама не закрывает рта.
– Обязательно туда загляните! У них появилась новая секция биографий. – Она ослепительно улыбается. – Вы говорили, что любите биографии.
– Да, говорил. – Его тон суховат, маме адресована приподнятая бровь.
Я стараюсь не засмеяться. Он неразговорчив; наверное, со времени кончины жены успел утомиться от мамаш, пытающихся пристроить своих дочек.
Пока мама болтает с Патриком, тетя Клара шепчет мне на ухо:
– Вот бы он достался мне! Мечтаю о регулярных оргазмах!
– Слышал бы тебя Скотти! – шепчу я в ответ. – Уверена, он приходил к тебе вчера вечером и ушел до рассвета. Сколько можно таиться? Когда ты сделаешь из него настоящего мужчину?
Она щипает меня за руку – несильно, так, чтобы никто не заметил. Я закашливаюсь, чтобы замаскировать смех.
Вижу, она сияет – не иначе, вспоминает, как Скотти кладет свою почту ей в прорезь…
От моего взгляда она краснеет.
– Мне нравится скрытность. Низкий профиль – так, кажется, это называется у молодежи? Это сильнее возбуждает.
Она пихает меня локтем, мама косится на нас. Наверное, мы что-то пропустили.
Ах да, проповедник!
Мистер Родс встречается взглядом со мной, потом упирается взглядом в мою обувь. Четырехдюймовые каблуки, само изящество! Я уже успела почувствовать себя в них как в любимых тапочках.
Он поднимает глаза на мое ухмыляющееся лицо.
– Приятно познакомиться. – Он трясет мою ладошку.
– Добро пожаловать в Дейзи, мистер Родс. Рада вашему приезду. – Я не кривлю душой. Его предшественнику было семьдесят лет, ему давно пора было на покой.
– Прошу вас, называйте меня Патрик. Синтия без устали о вас рассказывает. В этом году вы снова ставите «Ромео и Джульетту»? Обязательно посмотрю!
Она не на шутку за меня переживает. За всей этой суетой насчет того, что мне необходимо взяться за ум, скрывается тревога, что я нахожусь на перепутье, что что-то опасное, сидящее у меня внутри, вот-вот вырвется наружу. Боится, наверное, как бы я не сбежала обратно в Нью-Йорк.
– Разумеется, непременно! – Я изображаю улыбку.
