Увидев бинты у меня в руках, она улыбается.
– Ты серьезно подготовился. С моими коленями так все плохо?
– Хуже некуда. – Черт, у меня путаются мысли. Я сажусь перед Еленой на пол, оглядывая ее с головы до ног, откашливаюсь и начинаю – резче, чем собирался: – Тебе идет моя одежда.
Она краснеет, я слежу за тем, как усиливается ее румянец.
– В чем дело? Почему ты так смотришь на мое лицо?
Я перевожу взгляд на ее колени.
– Не знал, что девушка, не разучившаяся краснеть, – это так здорово.
– Оу…
Мы смотрим друг на друга. Я выдыхаю.
Смотрел ли я хоть раз в жизни на девушку так долго? Какого хрена со мной творится?
Елена первая отводит глаза.
– Предупреждаю, одна из причин, почему я не пошла учиться на врача, – боязнь крови. Глупо, да? Однажды я потеряла сознание, когда разбилось окно дома у бабушки, которое я пыталась открыть. Рама была старая, ее перекосило, я сильно дернула, стекло разбилось и порезало мне руку. Крови было! Не переношу боль, могу даже закричать.
– Понятно. Займемся твоими коленками, – бормоча это, я разрываю пакетик со спиртовой салфеткой и обрабатываю ссадины. Их несколько на обоих коленях, и я очень стараюсь, чтобы ей не было больно.
– Как щиплет! – Елена учащенно дышит и хватается за ручку кресла. – Не молчи, Джек, говори что-нибудь хорошее, смешное, что угодно, пожалуйста!
Я стараюсь не смеяться.
– Мне нравится музыка Джастина Бибера. Я слушаю ее, когда бегаю. – Я разыгрываю суровость. – Ты повязана этой тайной. Если Девон узнает, мне несдобровать.
Она удивленно расширяет глаза.
– Да ладно!
– Представь себе.
– Напой.
Я пытаюсь спеть несколько первых строк.
– Не останавливайся, – просит она, глядя на меня.
– Трудновато сосредоточиться и при этом обрабатывать тебе колени.
– Ну, пожа-а-а-а-луйста!
Я нехотя начинаю песню сначала, пропеваю все слова, даже те, что исполняет хор. Чувствую, что заливаюсь краской: певец из меня никакой.
– Ты как? – спрашиваю я.
Елена напряженно смотрит на меня, облизывает губы, глотает.
– А Тейлор Свифт можешь? Если тебе нравится Бибс, то…
– Хорош футболист, любящий поп-музыку! Прости, в ее песнях я не знаю всех слов.
Она приподнимает бровь.
– Как насчет
– Я бы назвал твоим лейтмотивом что-нибудь из
– Ну, раз ты знаешь Меган Трейнор… – Елена подмигивает. – Споешь – не пожалеешь. – Она опять заливается краской. – Я про пирог. Про
– Может, лучше поцелуй взасос? – Я сижу с опущенной головой, аккуратно готовя полоску пластыря, и стараюсь, чтобы она не видела моего лица. Я ее хочу. Ничего не могу с этим поделать, как ни стараюсь.
– Что ж, договорились. Вряд ли ты ее знаешь.
–
– Не ври, ты ее не знаешь!
– Ошибаешься, Елена, еще как знаю, дословно. – Я уже смотрю ей в глаза.
– Пой! – Она кусает губу, явно предвкушая дальнейшее.
Меня разбирает смех. Я леплю ей на колено последний пластырь.
– Помнишь наш секрет?
– Помню.
Не знаю, что побуждает меня встать, схватить дистанционный пульт, поднести его ко рту как микрофон, и начать петь. Я слегка запинаюсь, придумываю кое-какие слова, но в оригинале это не сольная песня, поэтому я кое-как справляюсь.
– А сплясать?
Я и против этого не возражаю. Не такой уж плохой из меня танцор, но Елена хохочет до слез, утирая мокрые щеки.
– Ну и ну! Что ты заставляешь меня вытворять?
– Если в футболе что-то пойдет не так, ты вполне сможешь подпевать какой-нибудь поп-звезде.
Я падаю на диван.
– Я мысленно пою все это на поле, когда нервничаю и чувствую необходимость успокоиться. И вообще, когда волнуюсь, не только на поле. На первой репетиции «Ромео и Джульетты» я напевал про себя
– Да ладно!
– Честное слово. – Я развожу руками. – В глубине души я – девочка-подросток.
Она с сияющими глазами качает головой. Я хлопаю ладонью по дивану рядом с собой.
– Посмотрим вместе мой корейский сериал? На этой неделе вышла новая серия, я еще ее не видел.
– Спасибо, что возился с моими коленками, – тихо произносит она и встает.
Я подпрыгиваю, хватаю ее за руку и опять усаживаю. Я закатал на ней мои синие спортивные шорты, но они все равно достают почти до колен.
Нажимая на кнопку пульта, я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Елена не возражает и со вздохом устраивается рядом, в моих объятиях.
– Как дела у Ли и Дан-и? Они уже целовались?
– Что-то никак. Какие-то они недоделанные.
