Вечно меня ждут сюрпризы, хотя давно надо было перестать удивляться. Я семеню в туфлях на высоченных каблуках, в своей самой узкой юбке, стараясь не отстать от мужчины, чьи шаги втрое длиннее моих. Поэтому я совсем не удивлена, когда мой каблук застревает в решетке и я падаю на колени! Надо было быть готовой к тому, что этот длиннющий день кончится каким-нибудь фиаско.
24
Джек
– Елена! – Я наклоняюсь и помогаю ей встать. – Прости, это я виноват, не заметил решетку. Ты не ушиблась?
Она прижимается ко мне.
– Кажется, нет. Ударилась коленками, но идти могу. – Дождь заливает ей лицо, она щурится. – Далеко еще?
Елена рвется вперед, я тяну ее под навес. Вдали сверкают молнии, она моргает от ярких вспышек.
– Ты ободрала обе коленки, – сообщаю я ей, посмотрев вниз. – Вон как кровь течет! Черт, не надо было мне так бежать!
– Не извиняйся, ты ни при чем. Это все узкая юбка и высокие каблуки… – Она кривится, разглядывая свои колени. – Ничего страшного. Дома промою водой с мылом, и дело с концом.
Дудки, я не пущу ее за руль в таком состоянии. Видимо, мои мысли можно было прочесть на моем лице, потому что она пытается выпрямить одну ногу и морщится.
– Я смогу вести.
– Нет, не сможешь. Да и льет как из ведра. – Я смотрю на тучи, подгоняемые ветром.
– Ну-ка!.. – Я наклоняюсь и беру ее на руки.
– Джек Хоук, ты же не понесешь меня до самой машины!
Я выхожу из-под навеса и припускаюсь трусцой.
– Я живу ближе, чем стоит твоя машина. Прижмись головой мне к плечу. Смотри, не растеряй свои вещи.
Она хочет что-то сказать – зная ее, я не сомневаюсь, что она будет протестовать, но очередная вспышка молнии заставляет ее прикусить язык.
– Кроме всего прочего, нагрузка полезна для моего сердца. Сколько ты весишь? – радостно спрашиваю я.
– Так я тебе и сказала! Хватит болтать, лучше поспеши.
Я со смехом поднимаю ее выше и направляюсь бегом к отелю «Бретон». До него всего квартал. На бегу я увертываюсь от пешеходов, возвращающихся домой с работы, шлепаю по мокрому асфальту, стараясь не упасть.
Она смотрит мне в лицо, вцепившись в сумочку и в пакет со своими изделиями. Еще она держит коробку с пирогом – не помню, когда я ее ей отдал. Она так вцепилась в эту коробку, что я спокоен за сохранность пирога. Почему-то мне смешно – уж не потому ли, что она такая промокшая и сердитая?
– Что тебя рассмешило? – перекрикивает она шум дождя.
– Сам не знаю. Ты всегда меня смешишь.
На ее лице расцветает улыбка, она не может сдержать смех.
– Учти, если ты выронишь меня вместе с пирогом, я в жизни тебя не прощу!
– Не бойся, о пироге я позабочусь.
– Тебе не достанется ни кусочка! – Она сдувает с лица мокрую прядь.
Я не свожу с нее глаз, громко смеясь, потом становлюсь серьезнее, мной завладевают сильные чувства. В животе спазм, мне трудно дышать – вовсе не оттого, что я слишком разогнался.
Я сам не свой из-за девушки у меня на руках.
* * *
– Промокла насквозь… – бормочет Елена, когда я ставлю ее на ноги в холле пентхауса. Она с чавкающим звуком кладет сумку, пакет и сплющенную коробку с пирогом на стол у двери.
– Вид сексуальнее некуда, – поддразниваю я ее, когда она стягивает с головы вязаную шапочку и сбрасывает туфли.
– Я не знала, что мокрая одежда – это сексуально.
Я перевожу взгляд на ее расцарапанные колени.
– Предупреждать надо!.. – ворчит она, когда я снова ее поднимаю, несу в гостиную и сажаю в одно из кресел. – Говорю же, меня хоть выжимай! Как бы не испортить твою мебель.
– Меня больше беспокоят твои колени, чем какое-то кресло.
Елена смотрит на меня. Волосы прилипли к лицу, с одежды капает вода. Сам я тоже не в лучшем состоянии. Она вся дрожит и, растирая руки, встает.
Я не могу спокойно видеть ее бедра, туго обтянутые мокрой юбкой.
– Можно мне взять полотенце? – Она кусает нижнюю губу. – Дашь мне какую-нибудь старую одежду? Я верну ее тебе на репетиции.
Я моргаю, поняв, что слишком на нее засмотрелся. Ладно, не буду.
– Конечно!
Она скрывается в ванной. Я тороплюсь в спальню и ищу в шкафах что-нибудь, что бы ей подошло. Останавливаю выбор на спортивных шортах с затягивающейся резинкой и на старой рубашке, оставшейся еще с колледжа. Я стучу в дверь, она высовывает руку и берет одежду. Она успела завернуться в большое белое полотенце. При виде ее смуглых плеч я скромно отворачиваюсь.
– Когда ты оденешься, я осмотрю твои колени.
– Это не обязательно, Джек. Я сама промою ссадины.
– Нет, я хочу посмотреть. Жду тебя в гостиной.
– Спасибо. – Она, трепеща ресницами, кивает, забирает одежду и закрывает дверь.
Спустя пять минут, переодевшись в сухие штаны для бега и в футболку, я вхожу в гостиную с антисептиком и бинтами. Елена сидит в том же кресле, в которое я посадил ее раньше, и, сцепив руки, разглядывает комнату. Вид у нее выжидающе-сосредоточенный, плечи напряжены.
Я тяжело вздыхаю. Чертов пентхаус!
Знаю, ей не хотелось сюда, но до моего дома отсюда еще два квартала.
