Не мой Ромео полностью

– Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя к машине так поздно? Ни за что!

Скрещиваю руки на груди.

– Я большая девочка. К тому же это безопасный район.

– С небезопасными вкраплениями, как всюду в центре.

– Ничего со мной не случится. – Я отхожу от него, решив не пялиться на его внушительную мускулатуру.

– Ты ничего не забыла? – Он недовольно смотрит на меня.

Я облизываю губы.

– Нет, все мое на столе. Спасибо.

Джек подступает ко мне, тянется рукой к моему рту.

– С тебя причитается поцелуй, Елена. За песню.

Я тяжело дышу.

– Целуй!

От его властного тона меня пробивает дрожь. До чего же мне нравится этот слышащийся в его голосе треск пламени!

Вперед, Елена. Поцелуй его, что тебе стоит? В щеку, пусть злится. Таков мой план, но стоит ему подойти ко мне вплотную, стоит ощутить ладонями, как горит его грудь, я перестаю владеть собой. Мои пальцы уже скользят по его затылку, я заглядываю ему в глаза. С этим мужчиной я сама не своя. Внутренний голос не в счет: разум напоминает, что мне надо опасаться его губ, но я знаю, что хочу оказаться в их плену. Умираю, как хочу, чтобы наши губы слились в страстном поцелуе.

Всего один раз, всего-то еще разок.

Я притягиваю голову Джека и впиваюсь в его губы. Он размыкает их и впускает мой язык к себе в рот, позволяет мне страстно его целовать. Со вздохом обвивает руками мою талию и крепко прижимает меня к себе. Мне позволено проявлять инициативу, я и рада стараться: исследую его, пробую на вкус, со стоном вдыхаю аромат его кожи, чувствую сквозь блузку рельеф его грудных мышц.

Власть уже у него: его пальцы впиваются мне в ягодицы, его губы все жестче, все настойчивее ласкают мои.

– Елена… – бормочет он. – Никогда мне так не нравилось целоваться!

Его рот завладевает моим, я уже таю, упираясь коленями в его ноги. Мои пальцы вцепляются ему в волосы, его рука властно скользит вниз по моему бедру.

– Это сильнее меня, – говорит он, касаясь губами моей шеи. – Когда я укладывал тебя в постель, мне ужасно хотелось лечь рядом.

Желание пронизывает все мое тело, я дрожу. От меня к нему тянется сыплющий искрами оголенный электропровод.

Знаю я, знаю, что это такое… Секс. Просто секс. Но когда еще я снова испытаю такое? Это единение. Когда понимаешь, что прекратить этот танец страсти равносильно смерти. Я должна, мне надо остановиться!

Понятно же, что Джек сделает мне больно. Он сделает мне…

Но он сжимает меня в объятиях, смотрит на меня, не отрываясь, кадык ходит вверх-вниз, грудные мышцы не знают покоя.

– Один поцелуй! Спаси меня, Елена. Иначе я… Только не уходи.

– Я не хочу уходить. – Я закрываю глаза. Что я делаю? Здесь же его «траходром»! – Ты однажды сказал, что хотел бы, чтобы я легла животом на этот диван. С тех пор меня мучает любопытство, чего я лишилась.

У него учащается дыхание.

– Елена…

– «Я сзади – вот чего ты хочешь» – так и сказал… Может, не дословно, но у меня сложился очень яркий соблазнительный образ.

Я стягиваю с себя его рубашку, очень волнуясь. Ничего, я храбрая. Если я чего-то захочу – непременно добьюсь.

А это то самое, чего я хочу.

– Елена… – Джек, кусая губы, встречается со мной взглядом. – Продолжай то, что начала. Пожалуйста.

Я спускаю трусы, расстегиваю бюстгальтер, дразню его раскачиванием грудей, запускаю пальцы под резинку трусиков, немного ее оттягивая, – и наслаждаюсь тем, как горят у него глаза и как вздымается грудь.

Да, я безумна. Съехала с катушек. Ну и пусть! Сама не знаю, кто я сейчас. Возможно, наружу вылезло мое истинное нутро, с ним это проще простого. Свобода. Вот чего мне всегда не хватало.

– Ты сдержишь свое обещание, Джек?

Он уже стонет, не отрывая от меня глаз.

– О да. Не снимай трусики. Я сам это сделаю.

Знал бы он, что творится от этих слов у меня внутри!

– Сам сними трусы, Джек.

Он трогает свой член.

– Давай сама. Только не в рот. В этот раз занимаемся тобой.

Я со стоном подхожу к нему вплотную, касаясь его сосками, спускаю с него трусы. У него могучая эрекция, член прямо каменный, с прожилками, пульсирующими при моем прикосновении, глаз не оторвать.

Джек, дрожа всем телом, крепко обнимает меня, наши тела соприкасаются.

– Боже, Елена…

– Никто еще не произносил мое имя так, как ты.

Он берет мое лицо в ладони.

– Вот и хорошо.

У него сбивается дыхание, я с улыбкой наблюдаю за его неподвижностью, за тревожным выражением на его лице, как будто он боится, что я могу исчезнуть.

– Я никуда не денусь, – успокаиваю я его.

Он жмурится.

– Тем лучше, иначе я умру.

Джек целует меня, ласкает пальцами мои соски, потом губами, язык скользит по моим грудям. Он сводит их вместе и такое вытворяет языком и зубами, что я близка к обмороку.

– Ты уже готова принять меня в себя, Елена? – шепчет он мне в ухо.

– Я готова с того момента, когда ты вошел в пекарню. Что ты будешь со мной делать? Расскажи во всех подробностях.

Он усмехается и запускает руки мне в трусики, массирует большим пальцем клитор. Я шатаюсь, изгибаюсь, двигаю бедрами навстречу его пальцу. Он медленно двигает им туда-обратно.