Увидев меня, она встает – высокая, изящная, в коротком красном платье с низким вырезом. Длинные светлые волосы, как всегда, завиты, на лице тщательно наложенный макияж, на губах легкая понимающая улыбка. На шее серебряное ожерелье и галстук-боло с бриллиантами на кончиках. Скромное обаяние богатства. Мне ли не помнить эту вещицу: это был мой подарок на ее день рождения. Через четыре месяца мы расстались. Мне горько об этом вспоминать. Я глубоко вздыхаю.
– Давно не виделись, Джек! – София широко улыбается и пытается меня обнять, прижаться грудью к моему пиджаку. В глазах у нее странный блеск: то ли это строптивость, то ли… что-то еще.
Я снимаю с себя ее руки.
– Давай сядем.
Она, надувшись, садится.
– Какой ты холодный, Джек! Я этого ждала, но надеялась, что ты будешь рад меня увидеть.
Мне трудно не заскрежетать зубами. Наверное, у меня получилось улыбнуться, потому что она улыбается мне в ответ.
– Я знала, что ты придешь. Эйден был очень мил, но ты… – София мелодично смеется. – Мы оба знали, что это давно должно было произойти.
Я удивленно приподнимаю бровь. Неужели? Я был бы счастлив больше никогда в жизни ее не видеть.
Она отпивает белое вино, задумчиво глядя на меня. Я не прячу от нее взгляд, но стараюсь выглядеть бесстрастным. София – единственная дочь любящих состоятельных родителей; в ее мире на первом месте стоят статус и власть. Мне следовало различить под симпатичной мордашкой мелкую душонку, но при нашем знакомстве я посчитал ее искренней, живой. Мыслящей. Когда мне хотелось помолчать, она заполняла пустоту. Люди к ней тянулись, она заразительно смеялась, мило улыбалась, и я ошибся, приняв это за откровенность.
– Да уж… Стоит тебе только пальчиком поманить – и я спешу на зов.
– Я подписала твои бумаги, – тихо говорит она. – Больше ни слова про тебя не скажу!
– Ты уже наговорила достаточно.
– Не хочешь узнать, почему?
Я мрачно усмехаюсь.
– После того, как ты издала книгу, пропало всякое желание.
– Ради денег, конечно. Полмиллиона все-таки. – София водит пальчиком вокруг своего бокала. – Я была сердита на тебя, Джек. Хотела больше внимания к себе. – Темно-карие глаза впиваются в меня.
– Надо же!
– А потом я встретила Родни.
– Слыхал, там все пошло вкривь и вкось.
Она пожимает плечами.
– Ты у нас суперзвезда, а он нет. Но Родни меня отвлек. Теперь он хочет, чтобы я к нему вернулась.
– Всегда хорошо иметь разные варианты.
София перекидывает длинную прядь волос через плечо.
– Он – не ты, зато, кажется, любит меня.
– Отлично! Держи его взаперти. Разве ты не этого хочешь? Замуж за профессионального спортсмена? Денег? Шикарной жизни?
Она поджимает губы, взгляд выражает раскаяние.
– Я хотела всего этого с тобой, но ты не подпускал меня к себе, Джек.
Это правда: она ни разу не была у меня в квартире. Я ни разу не возил ее к Люси. Не делился с ней ничем существенным. И при этом провел с ней целый год. Все это, конечно, неправильно, но я отметаю эти мысли.
– У тебя серьезные проблемы с привязанностью, Джек. – София вздыхает и окидывает взглядом мои плечи. – Это так трудно и даже грустно, когда у тебя не хватает смелости к кому-то привязаться.
Эти слова жалят, потому что в них есть правда.
Ее изящные плечи приподнимаются и опускаются в долгом вздохе.
– Все равно мне жаль… жаль, что у нас не получилось.
– Зачем тогда все это вранье? – не выдерживаю я. – Зачем тебе разговор со мной, София? Ты мне отомстила своей книгой. По-моему, нам с тобой больше нечего обсуждать.
Она делает большой глоток вина и поднимает на меня полные слез глаза.
– Джек, как ты можешь быть таким бесчувственным к тому, что у нас было? Я
От ее слов я задыхаюсь. София много раз к ним прибегала, особенно в последние наши месяцы, и всегда с таким видом, как будто требовала ответного чувства, но его никогда не было. Я был с ней покладистым, тратил на нее время и преданность, ни на кого, кроме нее, не смотрел. Да, я бы мог когда-нибудь ее полюбить, если бы она оказалась тем человеком, за которого я ее принимал.
И все-таки от ее слов о любви ко мне я ерзаю. Она говорит, что у меня проблемы с привязанностью, и в этом она права, и часть меня знает, что дело не только в предательствах и в желании других использовать мой успех в личных целях. Мое чувство неприкаянности и настороженности можно проследить от матери и до Харви. Любить – значит допустить свою уязвимость, предоставить другому возможность причинить тебе вред. Кому такое захочется?
Но из-за того ли София нанесла мне удар, что я не привязался к ней, не полюбил? Нет.
Вина за это лежит на ней самой: это был ее собственный выбор. София поверхностная, когда что-то происходит не так, как ей хочется, она находит способ добиться своего.
Я откашливаюсь.
– Ложью нельзя добиться любви, София. Своим уходом ты попыталась мной манипулировать. Ты решила, что так ты заставишь меня действовать. Ничего не вышло. Увидев это, ты нанесла удар. Ты знала, как мне важна моя приватность.
