Я думаю про Елену: вот кто не лжет! Елена никогда не сделала бы ничего подобного.
София удрученно качает головой.
– Мне очень жаль. Мои родители мучаются от внимания, которое все это к ним привлекло. Да и вся семья тоже.
Удивительное дело!
Я выпрямляю спину и, хмуря лоб, пытаюсь ее расшифровать.
– Чего ты хочешь? – резко спрашиваю я. – Притвориться, что ничего этого не было?
София шмыгает носом, промокает платком глаза.
– Не знаю, может быть. Просто мы были вместе целый год, для тебя это небывало долгий срок. Я слишком рано сдалась, Джек. Надо было проявить больше терпения, дождаться, пока ты…
– Что? – подгоняю я ее.
– Вдруг у тебя появились бы чувства ко мне? Сейчас я думаю: может, нам надо все это забыть и жить дальше, иногда встречаясь?
Я разеваю рот от удивления.
– Ты шутишь?
Она кусает губу.
– Нет. Я знаю, после меня тебя ни с кем не видели – не считая какой-то девицы на видео. Я просто хотела… – София глубоко вздыхает и добавляет своему взгляду страстности. – Джек, я до сих пор хочу быть с тобой.
Что?! Она застала меня врасплох. Неужели она верит, что это так легко? Она растоптала мое доверие. Я набираю в легкие воздуха.
– Если бы мы снова сошлись, то что ты отвечала бы тем, кто спрашивал бы, зачем ты вернулась к мужчине, который тебя
– Я думала об этом. Отвечала бы, что этого не было.
Я сдерживаюсь из последних сил.
– Думаешь, этого хватило бы, чтобы все всё забыли?
Она кивает и снова наклоняется ко мне, обдавая сильным цветочным запахом, явными нотками жасмина. Эти духи подарил ей я.
– Представь себе. Я бы говорила, что меня подкосил наш разрыв. Я бы сделала это ради тебя.
– Все решили бы, что ты лгунья, и это положило бы конец твоей карьере модели.
София уже водит пальцем по моей руке. Я отодвигаюсь, она корчит гримасу.
– Мне двадцать восемь лет, долго ли еще мне дефилировать по подиуму? Кто знает, возможно, для меня черный пиар – уже тоже пиар. Я бы сделала из этого конфетку. Для тебя это был бы плюс, значит, для меня тоже. Болельщики приняли бы наше примирение на ура. Я люблю тебя, Джеки, и готова вернуться к тебе на твоих условиях.
«Джеки» меня бесит.
– Я кое с кем встречаюсь.
Она застывает с таким видом, словно получила пощечину. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга.
– Ты не влюблен, иначе не пришел бы. Ты хотел меня увидеть.
– Я пришел, потому что обещал прийти.
София смотрит в стол, потом с умоляющим видом поднимает голову.
– Джек, у нас с тобой были хорошие моменты. Дай мне шанс, так ты смог бы меня простить. Знаю, у тебя доброе сердце. Мы могли бы понемногу все вернуть, ты бы увидел, что я не кривлю душой. Я этого хочу! Я хочу стать лучше. О браке я не прошу. Я вообще ни о чем не прошу, кроме возможности снова быть с тобой.
Постепенно ее старания приносят результат. Я шел сюда с мыслью, что она попробует снова меня обдурить, а теперь вижу, что она…
С тяжелым вздохом я осознаю то, что ускользало от меня раньше.
Я обидел ее сильнее, чем думал, как ни старался этого избежать. Тем, что соблюдал дистанцию, возводил стены, отказывался признаться в любви.
Доказательства этого я вижу на ее встревоженном лице. Она и вправду меня любит – настолько, насколько способна любить женщина ее сорта.
Я медлю. Насколько другими были бы наши отношения, если бы я больше заботился о них? Были бы мы до сих пор вместе?
Меня не покидает одна невыносимая мысль:
Нет.
А впрочем… Не знаю. Вот черт!
Что со мной не так? Почему я не могу просто…
Я откашливаюсь, вспоминая о сидящей передо мной девушке.
– София, между нами все кончено.
Она закрывает и снова открывает глаза – определенно, такого она не ждала.
– Я говорила правду. Ты разбил мне сердце, Джек. Ты меня использовал и выбросил.
– Ты была мне небезразлична. Ты сама погубила все, что у нас было. Ты, а не я. – Мой взгляд выражает негодование.
– Ты меня ненавидишь. – София бледнеет и с сожалением на лице, глядя мне в глаза, проливает новую слезу. Я протягиваю ей салфетку, а она хватает мою руку и пытается переплести наши пальцы.
Я убираю руку и говорю с горестным вздохом:
– Никакой ненависти нет, София, не переживай. Возвращайся к Родни или ищи себя. Живи своей жизнью.
Она находит силы ответить, хоть и дрожащим голосом:
– Ты счастлив?
Это звучит жалко.
– София, мне надо идти. – Я встаю, но, глядя на нее, пытаюсь сообразить, что хотел ей сказать все это время. – Девушка, с которой я встречаюсь, хорошая и добрая.
На ее лице гримаса недоверия, глаза сужаются. То ли я уязвил ее своим тоном, то ли намекнул, что она плохая.
На прощание я киваю и уже отворачиваюсь, чтобы уйти, но меня останавливает ее голос.
– Хочу сказать тебе еще одну вещь. – Сейчас у нее хитрое лицо, и я который раз разочаровываю сам себя: как я мог быть таким слепым, когда с ней встречался?
– Что еще?
