– Это мне знакомо. – Я тычу пальцем в его футболку. – Школа Дейзи. Как тесен мир!
Он делает шаг назад, глаза бегают.
– Послушайте, просто скажите Девону…
– Нет, это вы послушайте, друг мой! – Я утрирую свой южный акцент и подступаю к нему, уперев руки в бока. Меня распирает от храбрости – потому, наверное, что это связано с Девоном, а ради него я готова завалить дракона. – Понятно, вы ехали за мной от самого пентхауса, с ума сойти! Вам больше делать нечего? Не говоря о том, какая это невоспитанность – останавливать молодую женщину и пытаться ее напугать своим видом…
Мужчина моргает.
– Что поделать, если у меня тату и шрам!
– Не важно, у меня цепкая память на лица, и ваше мне знакомо. Вашего имени я не знаю – пока не знаю, зато моя мать, Синтия Райли, знает всех. – Он таращит глаза. – Да-да, вы наверняка ее помните. Стоит мне сказать ей, что вы распустили со мной руки…
– Очень прошу, ничего не говорите матери! Я просто должен был привлечь ваше внимание. – Он уже уходит, озираясь через плечо и бормоча что-то похожее на «надо поскорее делать ноги!».
Я кричу ему вслед:
– Страшное предостережение доставлено по адресу. Скорее прячьтесь, Синтия вас не помилует.
Я смотрю, как он запрыгивает в черный автомобиль, и с облегчением убеждаюсь, что он исчезает. Правда, в магазин я вхожу в сильной тревоге. Что за неприятности у отца Девона? Я шлю Девону эсэмэс об этой встрече. Сразу после этого телефон сдыхает, и я со вздохом добавляю к своему списку покупок телефонную зарядку.
– Нам нужен еще день или два, чтобы понаблюдать за ее сердечной аритмией. – Врач смотрит на меня. – Дело не только в артериальной фибрилляции, но и в низких уровнях глюкозы и железа. Еще колено распухло. Инъекциями кортизона мы за несколько дней приведем эти показатели в норму. Однако, – он сурово смотрит на пациентку, – вам показана замена коленного сустава. Я дам вам список прекрасных врачей-ортопедов.
Миртл делает попытку привстать.
– Я уже говорила вашей любопытной медсестре, что мне одно показано – мой канабис. Многие ученые доказывают, что он помогает при аритмии.
Врач не скрывает удивления.
– Будем считать, что про канабис я ничего не слышал. Исследования, на которые вы ссылаетесь, мне неизвестны.
– Ну, так почитайте! Зря, что ли, я вам плачу? Прочтете – выпишете рецепт. Иначе мне придется покупать мои особые сигареты из-под полы. – Вид у нее настороженный и немного испуганный. Мой инстинкт требует, чтобы я ее защитила; этот инстинкт оживает сегодня уже не в первый раз.
Врач – рослый белобрысый мужчина в очках в тонкой оправе; судя по всему, он вполне годится в эскулапы для моей лучшей подруги, только он спешит и уже посматривает на дверь: его ждут другие больные. Это наводит меня на полезную мысль.
– Где вы изучали медицину?
– Здесь, в Теннесси, в университете Вандербильта.
Это вызывает уважение, но я твердо стою на своем.
– Тем лучше. Не пора ли пересмотреть отношение к канабису? Пожилым медикаментозная марихуана очень полезна. – Что с того, что я обращаюсь к специалисту, хотя сама не имею медицинского образования? Главное, что Миртл привыкла баловаться травкой еще с 80-х годов. – Она курит из-за мигреней и из-за боли в колене. – В основном… – На каком основании ей можно выписать рецепт?
– От травки я успокаиваюсь, и аппетит улучшается, – подсказывает она с надеждой.
– Увы, в Теннесси медикаментозную марихуану практически не найти. – Голос врача звучит бесстрастно, его не переубедить, это видно по его глазам. Я тяжело вздыхаю.
– Лучше я переберусь в Колорадо, – пыхтит Миртл.
– Я буду ужасно по вам скучать, – грустно говорю я.
После ухода врача я похлопываю ее по руке. Хорошо было бы добиться от врача помощи, но понятно, что на это нет надежды.
– Опять вы понесли свой вздор! Мне надо было это предвидеть. Я очень зла на вас. Почему вы не говорили мне, что у вас фибрилляция предсердий?
– Лучше дай мне зеркало. Я такая растрепанная! – Она пытается привести в порядок свои каштановые пряди.
Я протягиваю ей зеркальце из ее сумочки.
– Краше в гроб кладут! – вскрикивает. – Где моя губная помада? Мистер Уилкокс пообещал принести мне чего-нибудь вкусненького на обед. Представляешь, его выписали еще вчера вечером! Здоров, как бык!
Я даю ей тюбик ее обычной розовой помады, и она принимается мазать себе губы.
– Вы звонили Патрисии? – спрашиваю я.
Она морщится, на ее лицо возвращается озабоченное выражение.
– Звонила. У моей дочери пятилетние дети, она слишком занята, чтобы лететь сюда из Нью-Йорка.
Я скрежещу зубами и опускаю голову, чтобы она не видела моего негодования. Если бы моя мать угодила на несколько дней в больницу, я бы прилетела к ней первым же рейсом.
– Давно у вас фибрилляция? – спрашиваю я с деланой жизнерадостностью. Ее госпитализировали с аритмией и применили дефибриллятор, чтобы восстановить нормальное сердцебиение.
Она откидывает голову на подушку.
– Много лет. Пока я принимаю лекарства, все идет более-менее, но иногда…
Чего только не бывает от пожара!
