Не мой вариант полностью

– Ты счастлива. Ты добилась докторской степени, прославилась своей научной работой и книгами. Ты разъезжаешь по миру, выступаешь на конференциях, объясняешь другим писателям, как совмещать вымысел и науку. Ты посещаешь ЦЕРН, читаешь там лекции о темной материи.

Она недоверчиво кривит рот.

– Сон, а не жизнь!

– Это же моя вселенная. – Я нежно целую ее в губы.

– Как у меня насчет близкого человека?

Я киваю.

– Обязательно. Есть такой, красивый черт с блестящей карьерой. Ты увлеклась им много лет назад, но тогда вы не были знакомы. Он никогда не встречал таких, как ты, у него есть прошлое, он над этим работает. Он не торопится и сохраняет дистанцию, но, увидев наконец, какая ты умница, как талантлива, как красива, уже не может тебя отпустить. Он боится, что недостоин тебя, но все равно отдает тебе свое сердце и готов испытать судьбу.

– Дети? – спрашивает она.

– Пятеро. Или больше. Он строит тебе дом мечты рядом с твоим амбаром – трехэтажное загляденье с большой верандой и креслами-качалками. По воскресеньям твоя мать стряпает для всей семьи. Твой мужчина посвящает свое свободное время играм с маленькими Жизелями, пока ты сидишь в своем кабинете и пишешь. Вечером он относит тебя в постель для бурного поклонения.

От всего этого у меня вздымается грудь, нервы натянуты, как канаты.

До чего мы так дойдем?

Я опускаю голову и скольжу губами по ее шее. Голос хрипнет, губы переходят ей на плечо. Я поднимаю на ней рубашку, принимаюсь за грудь.

– Не больно?

Вместо ответа раздается стон, я приникаю к ней, тереблю языком твердеющий сосок, начинаю целовать живот.

– Мне скоро на стадион, но если ты в настроении вспомнить «перевернутую ковбойшу»…

– Можно, на мне будет акулья маска? – Она находит в шкафу маску и начинает меня дразнить.

Я отшвыриваю маску, хватаю ее на руки, несу к себе в комнату и опускаю на кровать. От ее вида – спутанных волос, рубинового рта, призывного взгляда – у меня перехватывает дыхание.

– Детка, если тебе приспичило быть акулой, милости прошу. Я не буду смотреть тебе в лицо.

Она швыряет в меня подушку, я увертываюсь, подминаю ее под себя, страстно целую.

– Что скажешь о ковбойской шляпе?

– У тебя есть? – У нее горят глаза, меня разбирает смех.

– У кого же в Нэшвилле ее нет?! Правда, я ее ни разу не надевал. В шкафу, на верхней полке слева. Дай, достану – если что-нибудь разгляжу в темноте.

Я встаю и роняю полотенце.

– Ладная задница! – тихо хвалит она.

– Знаю.

Я возвращаюсь к ней в шляпе и с эрекцией не хуже вчерашней. Она вскакивает, скачет на кровати, потом срывает с меня шляпу и нахлобучивает ее себе на голову.

Чеееерт!

Никак не поверю, что она моя.

Пока что, – ехидничает мой внутренний голос. – Надолго ли?

– Чудище готово.

– Ага. А я готова к скачке. Ну-ка, лошадка! – кричит она и взмахивает руками, словно готовится бросить лассо.

– Что за уменьшительные словечки? – ворчу я и усердно доказываю, что преуменьшение здесь неуместно.

– Ужинаем дома после семи, я все привезу, – говорю я на прощание, когда мы выходим вместе из «Бретона». Ей пора в университет, мне на стадион. Нам подгоняют «Хаммер» и «Мазерати»; я наслаждаюсь тем, как Жизель краснеет от удовольствия при виде машины. Она опять заплела себе косички, и я не перестаю с ними играть, наматывать себе на пальцы, разнимать, наслаждаясь тем, как волосы струятся по ладоням. На ней модные брючки и шелковая блузка – так бы и съел! Мне для стадиона не нужно наряжаться, там меня ждет тяжелый труд. Я беру ее за руку и, видя, как пристально она смотрит на капот «Мазерати», говорю шепотом:

– Пока ты сидела за компьютером, я спустился и привел капот в порядок. Там зазубрина, но это ничего, скоро Куинн отгонит «Красненькую» в мастерскую.

– А твой пиджак? Отнести его в чистку?

Утром я отправил пиджак в мусорный бак, но она достала его оттуда, прижала к себе и заявила, что будет хранить.

– Ты смешная. Детка, я могу себе позволить новый пиджак.

– Памятная вещь! Я положу его под стекло вместе с игрушечной моделью «Мазерати».

– Как это?

– Это будет выставка сокровищ. У тебя наверняка была такая в детстве, со спортивными призами?

Нет, мой отец не одобрял таких глупостей. Все, что я завоевал, лежит где-то в упакованном виде.

– Я припрятал твое бельишко, – говорю я со смехом. – Лифчика, правда, так и не нашел. Испугался, что в темноте на меня спикирует сова.

– Бедный Бобби Рей! Вчера хотела тебя с ним познакомить, но решила, что лучше не надо.

– И то верно, зачем мне знакомство с парнем, которому чуть не досталось мое сокровище! – Я целую ее в губы, она со вздохом обвивает руками мои плечи.

– Буду ждать встречи вечером.

– Я тоже.

– Мистер Уолш? – окликает меня неприятный голос. Я поворачиваюсь на зов, заслоняя собой Жизель.

– В чем дело?

Это тот человек, который был здесь в прошлый раз. Судя по описанию, именно он подходил к Жизель в «Волмарте» – и я в точности знаю, что ему нужно. Он волочит ноги, я щурюсь и напрягаю мышцы, готовый ему врезать, если он шелохнется.

Он примирительно показывает ладони, переводя взгляд с меня на Жизель и обратно.