Я нежно, неторопливо целую ее, сердце все не унимается, но я стараюсь сохранять внешнее спокойствие, хотя в голове страшный сумбур. Она – сама доверчивость, открытость, щедрость.
– Это было… – Лучше всего, что я помню. – Сильно.
Она кладет голову мне на грудь, и мы отдыхаем. Я лениво вожу пальцем по ее плечам. В голове ворох несвязных мыслей о том, какими будут наши отношения. Она ни на кого не похожа. Такую, как Жизель, нельзя отпускать. Она столкнула меня с обрыва вниз, и вот я лежу на дне пропасти, дожидаясь, чтобы эта девушка прикончила меня из милосердия.
Ты только…
Пожалуйста.
Останься.
Летят дни, команда готовится к товарищескому матчу в Майами. Мы с Жизель засиживаемся допоздна – болтаем, смотрим телик, играем в видеоигры. Она умоляет, чтобы я согласился на «Неделю акул»; в четверг я перестаю возражать и подавляю отвращение, пока она хохочет. Я обзываю ее кровожадной ученой, она меня – жалким трусливым качком.
В пятницу она скачала «Полную иллюстрированную Камасутру» и показала мне позу лотоса: мужчина сидит по-турецки, женщина тоже, но на нем, обхватив ногами его поясницу.
–
– Начинаю думать, что тебе подавай только мое гибкое тело и выносливость, – поддразнил я ее. Она засмеялась и стала меня целовать, и я забыл обо всем остальном.
Вечером мы залезаем в постель и болтаем, лежа под звездами. Утром мы, даже не устав, рано встаем и вместе завтракаем; я одеваюсь для тренировки, она меня провожает. До начала семестра она старается больше заниматься бегом.
До конца дня она пишет. Я возвращаюсь с тренировки усталый и выдохшийся, но стоит мне на нее взглянуть – и я оживаю. Спортивный лагерь мало меня занимает. Я витаю в облаках. Внутренний голос нудит, что я тороплюсь, что я все запорю, что она исчезнет, но я затыкаю уши.
В пятницу команда летит в Майами, чтобы сыграть в субботу товарищеский матч. Мы выигрываем 28:7, игра была сложной, но наше нападение было на высоте. Джек бережет руку, зато блещет Эйден. В самолете на обратном пути он не перестает хвастаться перед Джеком. Жизель встречает наш приземлившийся поздним вечером в Нэшвилле рейс, она оставила на стоянке «Мазерати». Она и Елена беседуют. Мы с Джеком бредем к ним, нагруженные спортивными сумками.
– Похоже, Жизель счастлива, – говорит он мне. – Ты тоже. Как вообще дела?
– Хорошо.
– Слушай, мы давно дружим… – Он смущенно берет меня за руку и пристально на меня смотрит. – Я давно не видел тебя таким счастливым.
– Но?..
– Но она живет у тебя. Ты не считаешь, что так труднее положить этому конец?
– Кто сказал, что я собираюсь это прекратить?
– Ты сам.
Мне невыносимо это слышать.
– У нас это не временно! – почти кричу я.
Мы останавливаемся под фонарем, Джек вглядывается в мое напряженное лицо, скользит взглядом по окаменевшим плечам.
– Ладно, ладно, я могу ошибаться. Надеюсь, что ошибаюсь.
Я не успеваю ответить: ко мне бежит Жизель. Я бросаю тяжелую сумку, ловлю ее и стискиваю в объятиях, кружу ее, сжимая ей ягодицы.
– Детка, как же я по тебе соскучился! Ночью почти не мог уснуть. – На ней низко сидящие джинсы и моя рубашка. – Хорошо выглядишь!
– Я смотрела тебя по телику. Два тачдауна! – У нее сияют глаза от восторга.
Мы запираемся в нашем собственном мирке, но я чувствую взгляды Джека и Елены, садящихся в свой «Эскалейд», исходящую от них озадаченность. Что нам до того, что они не воспринимают нас вместе? Главное, что воспринимаю я. И она.
– Я дописала книгу, – шепчет она мне на ухо. Я смеюсь и опять ее кружу. – Я видела Синди, когда спустилась проверить капот. Куинн починил его всего за день. Синди спрашивает, готов ли ты посторожить ее выводок. Я ответила, что ты не против.
– Ты по мне скучала?
– Ужасно. Я пригласила Миртл и Джона на суши, после матча мы смотрели французский фильм.
– Надеюсь, не то порно?
– Нет! – смеется она и сразу серьезнеет. – Я не могла без тебя спать.
Она висит на мне, зацепившись ногами за мою поясницу, и я не хочу ее выпускать.
– В следующий раз ты полетишь со мной. Я куплю тебе билет первого класса, ты будешь сидеть в лучшем ряду, я буду посылать тебе воздушные поцелуи.
Она рассеянно кивает.
– Годится. А у меня новости…
– Правда? – Я ставлю ее на землю. Джек и Елена уже загрузили в багажник сумку Джека и направляются к нам.
– Помнишь Роберта, того, кто дал мне за ужином свою визитную карточку?
– Помню, сын Джона. Он пригласил тебя на ланч. Ты с ним встретилась? – Я заранее хмурюсь.
Она машет рукой.
– Нет! Я предупредила его, что встречаюсь с тобой, но он, оказывается, хотел обсудить мою книгу. Он – литературный агент. Миртл дала ему ее прочесть.
Я приподнимаю бровь.
– Тобой он, выходит, не заинтересовался?
Она краснеет.
– Разве что чуть-чуть. Главный его интерес – деловой. – У нее вспыхивают глаза. – Он собирается предложить текст нескольким издателям, посмотрим, захотят ли они взять мою книгу. Представляешь?
– Я говорила ей, что у меня есть знакомые в издательском бизнесе, – вмешивается Елена. – Но она хочет все сделать по-своему.
– Хорошая новость, – говорит Джек.
