Бояться горя – счастия не знать.
Открою секрет: это даже не диагноз, а так – фигура речи. Врачи используют эту фигуру только для того, чтобы отвязаться от навязчивых больных, которые не готовы уйти с приёма, не получив диагноза, «адекватного» их, как им кажется, полусмертельному состоянию.
Ну хочет пациент, что поделать? Надо дать – он же клиент, он «всегда прав», как теперь выясняется. Но больной не понимает всей этой драматургии, ничего не знает о ничтожности этого диагноза, однако страшное слово – «диэнцефальный» – начинает преследовать его, как хоббита всадники Саурона или как дементоры бежавших узников Азкабана.
Наш герой принимается маниакально следить за своим здоровьем: он уже чувствует боль во всех возможных боках, давление скачет, пульс прыгает, сердце замирает. Ему кажется, что кал и моча поменяли цвет и запах, в животе всё ходуном ходит.
Опасно недооценивать человека, который переоценивает себя.
Он мечется по врачам, но всё, что ему назначают, не оказывает хоть сколько-нибудь положительного эффекта, только хуже становится. Это, в общем-то, и не странно, потому что проблема нашего героя не имеет ровным счётом никакого отношения к органической патологии, он находится в стрессе и имеет дело с симптомами своего стресса, а он только усиливается.
Горе-пациент в ужасе прислушивается к каждому ёканию в своём организме, и у него нет никаких сомнений, что это рак, СПИД или системная красная волчанка. Впрочем, по странному стечению обстоятельств, от этого «рака», «СПИДа» и «волчанки» ему хорошо помогают транквилизаторы, назначенные между делом каким-нибудь старым, видавшим виды участковым терапевтом.
Но кто бы объяснил такому пациенту, почему его соматическое заболевание лечится психотропными препаратами… Объяснение же, в целом, простое: нет у него никакого соматического заболевания, а есть соматоформный невроз с ипохондрией. Но опасно объяснять – не поверит и необходимое ему лечение принимать не будет.
Лучшее средство от ипохондрии – забыть о своём теле и заинтересоваться чужим.
Примечательно, что такое поведение характерно для пациентов с невротическими расстройствами, то есть тех, что соматически здоровы. Если же речь идёт о нормальной патологии, которую и правда надо лечить по всей строгости, пациенты демонстрируют предельную незаинтересованность в системном лечении.
В книге «Психосоматика. Психотерапевтический подход» я пишу:
«Дорогой врач, когда к вам обращается пациент с хроническим заболеванием, которое требует долгого и непростого лечения, а также изменения всего образа жизни больного, вы сталкиваетесь с тяжелейшей задачей. И эта задача вовсе не в том, чтобы вылечить больного, а в том, чтобы сделать его своим союзником в лечении его же заболевания.
Пациент не понимает, насколько опасно его заболевание и что именно оно, скорее всего, рано или поздно сведёт его в могилу. В девяноста случаях из ста ваш пациент думает, что его лишь немного “прихватило”, что ничего страшного не случится, если он вдруг нарушит предписанный ему режим или не станет принимать прописанные ему лекарства».
Здоровье – это эпизод между двумя болезнями.
В терапевтическом кабинете встречаются два абсолютно противоположных друг другу мировоззрения. Диалог между ними – китайская грамота. Да, пациент не хочет быть больным, но он и не хочет менять свой образ жизни, выносить тяготы лечения и ограничения, связанные с этим лечением.
Врачу же абсолютно понятно, что, если его пациент не изменит образ жизни, не будет лечиться так, как следует, он умрёт. А пациенту – нет, непонятно, потому что он ни разу не был на вскрытии в патологоанатомической лаборатории.
Вы же вряд ли, я полагаю, видели сердце с множественными микроинфарктами или, например, как выглядит разрыв аорты, да? А я видел, и любой врач видел. Поэтому, когда соответствующий специалист мне что-то рекомендует, мне сразу становится понятно – вот инструкция, иди и делай, если жить хочешь.
Ипохондриков лечат болезнями.
Врачу достаточно мне сказать, что может возникнуть закупорка сосудов, и я послушно выпью все назначенные лекарства. Так что, по большому счёту, проблема только в том, что наши доктора иногда забывают – далеко не все их пациенты год провели на кафедре патологической анатомии и сдали соответствующие экзамены, а потому воспринимают информацию о закупоренных сосудах немного не так, как сами врачи.
