Мне и «препаратом» для студенческих занятий пришлось побывать много раз – приятного мало, но что поделать? Когда-то и я на ком-то учился. И ошибки врачебные на моём веку тоже случались, и очень, надо сказать, ощутимые – до сих пор хромаю (причём это из-за немецких врачей – профессора, одного из лучших специалистов Мюнхенского университета).
В общем, я, как и все люди с серьёзными заболеваниями, от врачей изрядно натерпелся. Что я могу сказать по этому поводу? Я могу сказать только одно: эти люди спасли мне жизнь. Может быть, без особого комфорта происходило сие мероприятие, и да, случались накладки, осложнения, но я жив.
Врач – философ; ведь нет большой разницы между мудростью и медициной.
Не знаю, но лично мне этого факта вполне достаточно, чтобы с благодарностью помнить о моих врачах всю оставшуюся жизнь, ценить их труд и быть им искренне благодарным за то, что они подарили мне
Может быть, и нехорошо так говорить, но в этом мире, как мне кажется, есть несколько святых профессий: учителя, врачи и защитники (военные, пожарные). Никого не хочу обидеть, поэтому повторюсь – это, так сказать, «на мой вкус», я так чувствую.
Впрочем, мне кажется, что если все мы будем так чувствовать и так относиться к представителям этих профессий, то нам всем в скором времени станет намного легче и счастливее жить.
Несчастье – заразная болезнь. Несчастным и бедным нужно сторониться друг друга, чтобы ещё больше не заразиться.
Мудрые стоики учили: всегда будь готов потерять всё, что имеешь, включая саму жизнь. И тогда тебе не придётся бояться: что бы ни случилось – ты был готов к этому.
Однажды у меня в программе принимали участие две женщины, которые познакомились в зале суда. Волею судеб они были ограблены одной и той же бандой грабителей и потому, так сказать, «проходили по одному делу».
Если не хочешь, чтобы тебя считали безумцем, не ищи того, чего нельзя найти.
Одна из них теперь не ходит в театры и возвращается домой не позже девяти часов вечера. Как нетрудно догадаться, её обокрали в подворотне её собственного дома, когда она поздним вечером возвращалась с какого-то культурного мероприятия.
Вторая, напротив, вполне спокойно бороздит свой двор в ночи, однако после ограбления она очень внимательно следит за своими вещами и испытывает панику, если видит, что вещи какого-то, пусть даже совершенно постороннего ей человека лежат так, что их легко выхватить. Причём страх этот обостряется днём… И я думаю, причины вам уже понятны: эту женщину ограбили в дневное время.
Итак, одна назначила опасным временем вечер, другая – день. Одна боится подворотни, другая – небрежного обращения с вещами. И при этом каждая из них считает, что поступает абсолютно правильно…
То есть этих женщин даже ограбили одни и те же люди, но вот выводы на будущее потерпевшие сделали для себя прямо противоположные. И только потому, что грабители совершили своё чёрное дело в разных обстоятельствах: одна решила, что опасны подворотни и позднее время суток, другая – день, улица и невнимательность.
Если всё, чего хотят американцы, – это безопасность, они могут поселиться в тюрьме.
На самом деле из любого преступления можно сделать только один-единственный вывод, который будет звучать всегда одинаково: «Преступники используют ещё и такие методы».
Когда с тобой случилось несчастье, надо сказать себе: да, со мной это произошло, как я могу минимизировать последствия? Но делать вывод, что ты теперь знаешь, чего следует бояться, а чего – нет, – это, по крайней мере, нелогично.
Это иллюзия, что можно защититься от всех напастей и от той, что выпадет именно тебе. И если человек пребывает в подобных иллюзиях, то, упав, он должен считать себя виноватым: «Это я, простофиля, не постелил в этом месте соломку».
Но откуда ты мог знать, что стелить соломку нужно было именно здесь? Преступники, насколько мне известно, как правило, не предупреждают потенциальных жертв о своих планах. А подстелить соломку во всех местах невозможно, соломы не хватит.
Люди безумны, и это столь общее правило, что не быть безумцем было бы тоже своего рода безумием.
