Впрочем, то, что мы принимаем реальность такой, какая она есть, не лишает нас права думать и принимать решение – что с ней делать дальше? Бессмысленно причитать. Надо согласиться с фундаментальной неопределённостью ценности интеллектуального продукта.
С другой стороны, ценность человека, производящего или способного произвести такой продукт, с каждым днём только растёт. Мы испытываем дикий дефицит профессиональных кадров в области производства интеллектуального продукта.
Найти человека, который, во‑первых, обладал бы развитым талантом (то есть не в зачатке, а разработанным, натренированным, пластичным), а во‑вторых, умел бы включать голову, когда этого требует задание, безумно сложно. Отыскать иголку в стоге сена по сравнению с этим, право, плёвое дело.
Во все времена выдающихся успехов достигали обычные люди.
Итак, интеллектуальный продукт – тот самый: без веса и объективной цены – вещь ненадёжная. Причём она ещё и скоропортящаяся – бестселлеры живут год, от силы – два.
Однако же человек, способный производить такой продукт, напротив, представляет собой гигантскую ценность. Да и профессиональная жизнь его измеряется десятилетиями.
Поэтому, если вы такой человек, вы должны понимать, что ценно не то, что вы создаёте, а то, что вы способны создать. Средство производства дороже продукта, а человек в данном случае – это как раз и есть средство производства: инструмент для создания интеллектуального продукта.
Насколько хорошее средство – это покажет даже не продукт, а продажи.
Это тоже надо осознавать: твой продукт может быть замечательным, но… Иоганна Баха благополучно забыли на сто лет, Петра Ильича Чайковского и Джузеппе Верди неоднократно освистывали.
Я уж молчу про бедных художников, которые после смерти озолотили обладателей своих работ, доставшихся им за гроши.
То есть публика тоже может, мягко говоря, промахнуться. Как пошутил однажды Оскар Уайльд: «Пьеса была просто великолепна, только вот публика никуда не годилась».
В этом смысле работодатель находится в ещё более сложной ситуации, нежели творец: с одной стороны, он принимает на работу кота в мешке, а с другой – и продаёт конечный продукт коту в мешке.
То, что с творцами случаются проблемы, даже древние флорентийцы подтвердят: Леонардо да Винчи, как известно, так и не закончил свою знаменитую фреску «Битва при Ангиари» в Синьории, и её пришлось закрасить.
Настоящим успехом является успех в отношениях с самим собой. Успех заключается не в обладании имуществом, а в самообладании, в победе над самим собой.
Чтобы не допускать подобных ошибок и финансовых растрат, голливудские фильмы делаются как под копирку, плюс постоянные ремейки. Никакой оригинальности. Зритель дал понять, что ему нужно, и теперь ему настойчиво впихивают всё схожее, подобное и хоть сколько-нибудь напоминающее. И будут впихивать, пока в него влезает.
Впрочем, на этом проблемы не заканчиваются. Тут на сцену выходит «профессионализм» нанимателя (работодателя) – это тоже отдельная история.
Когда работник интеллектуального труда – пиарщик, маркетолог, дизайнер и т. д. – приходит в новую компанию, он предъявляет один и тот же список компетенций: умение работать с медийными площадками, создавать рекламу, проводить пиар-кампании и т. д.
Но кто сейчас не умеет этого делать? Важно же то, что получится на выходе, то есть будет ли это работать, – а не «мы тоже так можем».
Вы никуда не продвинетесь до тех пор, пока будете считать главным препятствием на пути к успеху то, что другие люди неверно оценивают вас.
Пока работодатель не убедится, что благодаря вам он и в самом деле больше зарабатывает, вы будете находиться в подвешенном состоянии.
Причём он, скорее всего, так и не убедится в этом, пока кто-нибудь из авторитетных для него лиц не скажет: «Какой же замечательный пиар у твоей компании! Застрелиться и не жить!»
А до тех пор он вообще вряд ли будет связывать рост продаж и прочие успехи своей компании с эфемерными качествами интеллектуального продукта своих творческих сотрудников.
