Впрочем, на этом невротические выгоды перфекциониста не заканчиваются. Вторая позволяет перфекционисту психологически расправиться с критикой его работы.
Подумайте об этом: если я сам критикую свою работу, считаю её «неидеальной», «ущербной», то зачем мне слушать критику из уст кого-то другого?
«Я сам самый строгий судья своего творчества!» – вскрикивает и трагически заламывает руки перфекционист, и дальше он может заткнуть уши, игнорируя любые замечания. Мол, что эти бездари понимают в том, насколько несовершенно то, что я создал?
Беспокойство – тонкая струйка страха, сочащаяся сквозь разум. Если дать ей волю, она промоет широкое русло, по которому утекут все остальные мысли.
Наконец, есть и третья подсознательная выгода перфекционизма для перфекциониста-невротика…
Замучив всех и вся своим бесконечным причитанием: «Боже-боже! Гениального творения не получается! Ужас! Я наложу на себя руки!», перфекционист вынуждает окружающих быть благосклонными к результатам своего труда.
Одни проявляют эту благосклонность просто из сострадания – только бы перфекционист успокоился и не занялся членовредительством. Другие – потому, что они, изначально ориентируясь на эти драматичные рассказы и позы, ожидали увидеть и в самом деле нечто совершенно ужасное, а оказалось, что всё не так плохо, как об этом говорил наш господин Перфекционист.
В общем, перфекционист, если уж смотреть в корень, – это не тот, кому нужен «идеальный результат», а тот, кому нужны наши идеальные реакции на его результат. Хотя, как и любой невротик, он, конечно, в этом никогда не признается.
В шесть лет я хотел быть Колумбом, в семь – Наполеоном, а потом мои притязания постоянно росли.
Наконец, есть и четвёртая невротическая выгода перфекционизма – выгода для самооценки. Ведь вот как рассуждает перфекционист: если я болею за идеальный результат, то я, очевидно, хороший человек… в отличие, понятное дело, от всех остальных – разгильдяев и халтурщиков.
Впрочем, тут-то и захлопывается психологическая мышеловка – человек оказывается не только в плену своего собственного перфекционизма, но ещё и в социальной ситуации, когда он уже вынужден поддерживать свой собственный миф о том, что он лучший из лучших.
Конечно, никто из нас не вправе запретить человеку страдать неврозом. Но, если он выбирает для себя такой путь, тогда уж пусть он сам сразу смирится со всеми негативными последствиями такой жизненной стратегии: от язвенной болезни до нейродермита, от бессонницы до социальной изоляции – ведь с годами количество людей, которые хотели бы с ним сотрудничать, будет катастрофическим образом снижаться.
Невротический перфекционизм, как правило, закладывается ещё в детстве, когда ребёнок получает родительскую любовь исключительно за что-то, а не просто так – не просто потому, что его любят.
Именно такое отношение родителей к ребёнку создаёт условия, при которых он кровь из носу пытается учиться на одни пятёрки, всё делать «идеально» и вообще – быть «премилым».
Если, кроме как за достижения, ребёнка не вознаграждали – ни похвалой, ни просто хорошим, добрым отношением, будущий «невроз отличника» ему практически обеспечен.
С другой стороны, надо признать, что в определённых «дозах» перфекционизм действительно обеспечивает хорошее качество работы. Если человек пребывает в тревоге за результат, он, благодаря этому, часто оказывается эффективнее своих коллег.
Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
Перфекционист-невротик, оказавшись в роли начальника, обрекает себя на ужасные страдания. Любой руководитель должен быть готов к тому, что его подчинённые могут лениться, ошибаться, не понимать задачу, иногда выдавать откровенную халтуру.
Сделать людей идеальными работниками, способными воплощать в жизнь идеальные образы, которые видятся внутреннему взору их начальника, невозможно. Поэтому сотрудники перфекциониста будут постоянно приводить его в бешенство.
