Все больше тесню Шторма к стене здания, не давая увеличить дистанцию. Он выглядит словно загнанный в ловушку зверь: его челюсти плотно сжаты, но даже так я ощущаю вибрацию в горле – еле сдерживаемый, утробный рык. Лицо оборотня заливает кровь из рассеченной брови. Это не может не ограничивать обзор, а значит и успешное парирование моих атак. Попался.
Отталкиваю противника, и он тяжело ударяется спиной о кирпичную кладку. Торчащие наверху деревянные балки дребезжат, посыпая Шторма строительной крошкой. У него, скорее всего уже не осталось сил, все, что мне нужно - нанести последний удар.
Неожиданно сверху раздается шелестящий звук, как будто что-то тянется по земле и к ногам наследника со звоном падает металлическая цепь. Я не успеваю среагировать, как он накидывает ее мою шею и тянет вниз. Приступы удушья не позволяют сосредоточиться. Нужно ухватиться за свободно свисающий конец, иначе мне не выкрутиться. Руки скользят по холодным звеньям, а легкие горят. Мне не хватает ловкости, Шторм успевает первым. Тяжелые звенья обматываются вокруг запястий, и наследник клана прижимает меня к стене. Не пошевелиться. Бой окончен.
- А ты стал сильнее, малец.. или теперь тебе есть за что бороться? – сдавленно фыркаю и вижу, как брови Шторма вздымаются вверх, заставляя кровь капать с подбородка. Он узнает меня.
- Ты сильнее, но удача всегда на моей стороне, - бросает оборотень и ослабляет цепь на моем горле, - не попадайся больше на моем пути. Я не мой отец.
- Неужели ты настолько сентиментален?
- Нет. В следующий раз, я убью тебя, - отвечает Шторм и поворачивается спиной. Жест презрения и неуважения к противнику, ты отворачиваешься от него, не боясь открыться для нападения. Его самоуверенность его же и погубит.
Глава 17. Шторм
Как только дверь за мной захлопывается, девушка, сидящая на кухне, подрывается с места и непроизвольно тянет руки к моему окровавленному лицу, но быстро одергивает себя, опуская их вниз.
- Что произошло?
Благодаря ускоренной регенерации я уже давно не чувствую боли и какого-либо неудобства от саднящих ушибов по всему телу, а от рассечённой кожи на брови осталась лишь свернувшаяся кровь.
Бросив на стол маленький, шуршащий пакет с бинтами и антисептиками я неохотно отвечаю, что, проходя мимо соседней стройки, мне посчастливилось столкнуться с рабочими, которые разгружали металлические пруты и имели неосторожность не заметить идущего мимо человека. Судя по распахнувшимся глазам доверчивого оленёнка, она поверила.
- Обработай свою рану, - подвигаю пакет в сторону Миры, а сам подхожу к раковине. Засохшая кровь неприятно стягивает кожу, да и от нее запаха назойливо свербит в носу. Вместе с ледяной водой, касающейся лица, приходят воспоминания. Когда-то Яро был моим идолом, образцом для подражания.
Отец часто водил меня на закрытые бои без правил, где не было равных вервольфу с безумной улыбкой на губах. Он побеждал в каждом бою, и каждый раз смеялся так, будто чествовал смерть. Несколько раз я пробирался за кулисы и наблюдал как тренируется темноволосый сумасшедший. Таких быстрых и точных движений я не встречал никогда. Казалось, что он рожден для боя, отточенный клинок в руках бога смерти.
Я помню, как в один из таких дней он заметил подглядывающего за ним мальчишку и добродушно улыбаясь, поманил его к себе, нелепо дергая указательным пальцем. Многое из того, что я умею сейчас - его подарок неопытному щенку, мечтающему стать сильнее.
К сожалению, однажды Молниеносный сделал ставку на закрытие жестокого развлечения и навсегда изуродовал прекрасное лицо молодого волка.
- Давай, я посмотрю, - девушка робко подходит сзади и протягивает вафельное полотенце. По моему подбородку стекает вода.
- Я в порядке, лучше о себе беспокойся.
Зачем она вообще влезла в драку, неужели у нее совершенно нет инстинкта самосохранения.
Я всматриваюсь в стоящую напротив девушку. Слегка вьющиеся рыжеватые волосы до плеч, теплые шоколадного оттенка глаза, узкие губы, раскрасневшиеся от постоянного покусывания и напряженные плечи, будто она боится дышать. В этот момент я понимаю, что ей страшно стоять так близко ко мне, для нее я бомба, которая может взорваться в любой момент. Но зачем тогда она защитила меня? Зачем прикрыла от удара ножом? Я не тот, ради кого можно пожертвовать собой. Все что я делал, это причинял боль, грубил и обижал, девчонка была для меня не более чем куском грязи под ногами, но все равно она прикрыла такого как я.
- Это просто царапина, - рука Миры непроизвольно касается левого бока, и она морщится.
- Сядь, - со стуком ставлю табурет перед ней, - я посмотрю.
Приходиться присесть на одно колено, чтобы осмотреть рану. Холод от пола медленно расползается по ноге. Как только моя рука поднимается, собираясь ухватиться за край рубашки, девушка начинает ерзать.
