- Так ужасно быть во власти низменных инстинктов, находится под ярмом темного родового наследия. Я не понимаю, почему лишь единицы разрывают эти связи.
- Не так легко отказаться от дурманящего ощущения собственной силы и превосходства над другими. Многие готовы убить за обладание подобной властью, - наставник грустно улыбается, - именно поэтому мы должны быть осторожны и не взаимодействовать в одиночку с проклятыми. Ты знаешь, какое на нем проклятье?
Качаю головой. Янтарные глаза и быстрая регенерация, это все, что я знаю о нем.
- В любом случае, - отец Георгий поднимается с мягкого, обитого бежевым флоком, дивана, - давай заедем за твоими вещами и отправимся домой, все тебя заждались. После того как мы построили скинию в Дверене к нам присоединилось много новых людей. Я поручу Александру и еще нескольким членам местного прихода поговорить с твоим другом, если он захочет освободиться от древних оков.
- Он не станет слушать, Шторм ненавидит нас.
- Шторм? – медленно произносит наставник, будто пробуя имя на вкус, - интересно…что ж это его выбор.
- Но...
- Мирослава ты целитель, а не ловец заблудших душ. Спасение проклятых не твоя работа, оставь ее для более компетентных в этом вопросе.
- Оставить? Он лишь сломанный мальчик, погрязший в неконтролируемой агрессии и ненависти ко всему окружающему. Может быть, Шторм не понимает или просто не хочет признавать, но сквозь всю его браваду я вижу давнюю, скрытую боль. Ни один человек, с которым я сталкивалась, сам не выбирал путь жестокости и зла, его медленно, но верно подталкивали в эту вязкую пучину. Темные щупальца окружения, впивались в хрупкое создание, поглощая свет и взращивая тьму.
- И что же, подвергнешь опасности приход? Ты только что сама говорила, что проклятый ненавидит нас. Так может он выведывает информацию и после убьет тебя, а после пригласит на кровавый пир своих друзей, вырезав всех истинных на очередном собрании.
- Он не знает, где мы собираемся…
- Разве это так трудно узнать? Не боишься за свою жизнь, подумай о сотнях других невинных душ.
- Я хочу помочь ему, он сломлен и напуган.
- Это не игра в спасение, Мира, - наставник печально качает головой, - ты должна разорвать все связи с ним, ради своего же блага.
Глава 20. Шторм
С тяжелым стуком металлические звенья опускаются на деревянную поверхность прилавка.
- Еще что-нибудь брать будете? – продавец на секунду задерживает взгляд на моем лице и протягивает руку, чтобы взять тяговую цепь. Если производитель не врет, то крупные, желтоватые звенья должны выдержать нагрузку в десять тонн, максимум из того, что здесь можно купить. Понятия не имею какой вес я способен потянуть в невменяемом состоянии в полнолуние. В любом случае, ничего лучше уже не найти, а достать волчий аконит находясь бегах и вовсе не представляется возможным.
Качаю головой под писк прибора, считывающего штрих-код. Магазин рядом с автомастерской пропах резиной, машинным маслом и керасином, невысокие стеллажи длинными рядами уходят вглубь помещения, заканчиваясь возле стены с прибитыми автомобильными номерами. Сквозь просветы между полками хорошо видно улицу с копошащимися возле иномарки рабочими в синей спецодежде. Все настолько обыденно, что становится не по себе.
Сегодня можно не беспокоиться о диких охотниках и слежке, но и о побеге тоже стоит забыть. Все вервольфы запирают засовы, готовят отвар из цветков аконита, что должен ослабить бушующего зверя внутри. Полнолуние идеальное время для перемирия или самой кровопролитной войны.
Луна еще не взошла, но я уже ощущаю огромную волну, поднимающуюся внутри, эту необузданную, крушащую все на своем пути силу. Твое тело не может вместить ее, каждый мускул внутри натянут и кожа горит готовая разорваться в любой момент. Ты слышишь оглушающий грохот собственного сердцебиения, малейшие толчки крохотных артерий, ощущаешь невесомое прикосновение нитей вязаного пуловера к коже и тонкой пряди, что выбивается из волос и касается лба. Хочется разорвать себя, лопнуть как мыльный пузырь, чтобы не сойти с ума от избытка рвущейся наружу энергии.
Вернувшись, не застаю девушки дома, коридоры темны и пусты, словно в заброшенном здании, даже несносный кот куда-то запропастился. Собственно, все это к лучшему, чем позже Мира вернется, тем мне будет спокойнее.
Спокойнее? Странная мысль мелькает где-то на границе спутанных чувств и теряется.
Закрываю за собой дверь в спальню и проворачиваю маленький ключ. Нервный смешок вылетает сам собой, упираюсь лбом в шершавую поверхность. Деревянная дверь настолько тонкая, что я и без обращения могу вынести ее с небольшого удара, что для меня этот хиленький замок? Выдох.
