В одной из комнат горит свет и по полу тянется длинная тень сидящей за столом девушки. Она что-то усердно чертит, но ее взгляд постоянно отрывается от бумаги, и очередной скомканный лист летит в дальний угол. Судя по звуку, там их скопилось не мало. Комната более чем скромна и явно находится в стадии ремонта. Деревянные полки с огромным количеством книг расположились в несколько рядов на полу, там же стоят ведра краски и нагромождение картонных коробок. Единственное, что здесь выделяется огромное, почти до потолка дерево в напольном горшке, раскинувшее свои ветви в дальнем углу.
Тишина прерывается шуршанием бумаги и скрипом отодвигаемого стула. Девушка подходит к переполненной корзине и с раздражением бросает туда исчерченные ранее листы.
- Все так плохо? – мой голос звучит чуждо в этом месте. Человеческая девчонка вздрагивает и оборачивается. От испуга ее темные карие глаза расширяются, а, и без того невыразительные тонкие губы бледнеют сливаясь с кожей.
- Ты, кажется, искала постояльца, - не дожидаясь ответа, бросаю на стол приготовленные заранее денежные купюры – этого достаточно?
Глава 5. Мирослава
Бесцеремонно ворвавшийся гость, занявший свободную комнату в другом конце дома, не спрашивая разрешения и моего мнения, кажется жутко странным и пугающим. Он изредка выходит из комнаты и лишь для того чтобы воспользоваться холодильником или ванной, при этом выглядя как серийный убийца, с абсолютно непроницаем выражением глаз и напряженно сведенными скулами. Пришелец не разговаривает, не обращается ко мне и кажется, вовсе считает меня не более чем тараканом в доме.
Я не знаю его имени, а он его не называет, все выглядит так, будто мы живем в параллельных измерениях, наблюдая друг за другом через полупрозрачное стекло, без возможности соприкоснуться друг с другом. Хочется снять с себя давящую на плечи пелену отрешенности, поселившуюся в доме с прибытием юноши, но даже на улице меня преследует потускневший взор янтарных глаз. Его физические раны не дают о себе знать, возможно, он пострадал не так сильно, но заговорить об этом я не решаюсь.
Все внутри взывает к нему, я так остро ощущаю его боль сквозь неприкрытую злость и ненависть. Тогда, на тропе, что примыкает к лесу, светловолосый юноша появился так внезапно, что я не успела вовремя затормозить и избежать столкновения. В глазах, которые будто расплавленная медь, сколько отчаяния и борьбы плескалось в них.
Я знаю, что должна помочь ему, чувствую, что он нуждается в этом как никто другой, но лучшее что я могу сделать сейчас, это наблюдать. Он из тех, кто не услышит слов, как бы ты не кричал, его разум закрыт, а уши глухи.
Будто в подтверждение моих мыслей теплая мордочка утыкается мне в руку. Мао. Бурый кот, поднимает голову и пристально смотрит своими светло - зелеными глазами.
- Когда-то ты был таким же, как он. Побитым и злым котенком, - легонько касаюсь подранного уха кота и целую в шрамированный нос.
Шторм ненавидит кошек. С самого своего появления, он топает ногой при появлении рядом Мао и выбрасывает его из своей комнаты, если тот успевает заскочить в открытую дверь. Шторм ненавидит всех.
Сигнал пришедшего сообщения становится для моей встревоженной души спасительным глотком воздуха. Еще ни разу в жизни я так не радовалась возможности выбраться из дома. Наспех собираю растрепанные волосы в хвост и, натянув старенький джинсовый комбинезон, почти бегом спускаюсь к входной двери.
Конечно же, я совершенно забываю о злосчастном телефоне и с не меньшей прытью скачу обратно, на одной, еще не обутой в ботинок ноге. По пути обратно, прямо возле финишной прямой, а именно возле коврика с правым ботинком, мои оленьи бега прерывает возвышающийся в соседнем дверном проеме силуэт.
Юноша со светлыми волосами стоит, скрестив руки на груди и судя по выражению лица, наблюдает он за мной уже давно. Его рванные серые джинсы и черная футболка оттеняют и без того резкие черты лица, что придает всему образу крайне мрачный оттенок.
- Меня зовут Шторм, - неожиданно произносит новый постоялец.
За дни его безмолвного присутствия, я забыла голос юноши, хотя и слышала его в день происшествия. Он отдает морозной стужей, пробирая до костей жесткостью и спокойствием. В первую секунду я даже не понимаю сказанного, замерев на месте, и лишь спустя мгновение до меня доходит смысл услышанного. Кличка. Разве кто-то представляется, называя свое прозвище? Но юноша остается совершенно серьезен, взирая на меня своими безумно желтыми глазами. За линзы подобного цвета люди были бы готовы отдать большие деньги.
- Мира, - голос выходит неестественно тихим и сдавленным, почти таким же, как мое состояние на текущий момент. Шторм неопределенно поводит подбородком, его взгляд больше не обращен ко мне. Кажется, ему все равно.
