Между деревьями то появляются, то исчезают мимолетные просветы и обрывки высотных зданий вдали. Все так размыто, что я не могу определить, где нахожусь, листва перед глазами превращается в сплошной зеленый шум. Хочется думать, что это происходит из-за быстрого бега, но, кажется, рваные раны от когтей ловчего дают о себе знать. Сильнее прижимаю ладонь к кровоточащему боку и пытаюсь свободной рукой снять рюкзак со спины. Там должна быть чистая одежда, если люди увидят мои травмы, незаметно покинуть район северного клана не получиться.
Манипуляции с рюкзаком заставляют отвлечься от дороги, как что-то теплое врезается в область открытой раны, которую я безуспешно пытался зажать. Ребра будто полощет кислотой, и я оказываюсь, опрокинут на жесткий асфальт. Боль мгновенно поднимается вверх, охватывая грудь и гортань, выбивая последние силы с остатками чистого разума.
Что произошло? Из-за полученных травм в глазах давно помутнело и было сложно держаться курса, но все же, я был на ногах, и постепенно начинал исцеляться, пока меня что-то не сбило.
В нос ударяет запах свежей крови и сквозь шум в ушах отчетливо пробивается чужое дыхание. Перед глазами появляется светлое, расплывчатое пятно, которое спустя мгновение принимает смутные очертания испуганной девчонки.
Надо же было вляпаться. Давай, подумай, что на меня напал медведь и убирайся отсюда.
Будто услышав мои мысли, человеческое создание болезненно съеживается и косится на темную чащу леса. Перед глазами все плывет, и я не могу четко разглядеть ее. Если не свалит сейчас, придется убить, чтобы не оставлять след и прямую дорогу к своей поимке. Рыжий всполох проносится перед глазами и исчезает, похоже на волосы…
Зеленые кроны умиротворенно шелестят над головой, заглушая посторонние звуки вместе с отголосками мыслей. Боль куда-то пропала, кажется, я начинаю отключаться.
- Нельзя спать, - теплая рука осторожно касается моей щеки.
Не ушла, все-таки придется свернуть ей шею. Интересно насколько сильно девчонка удивилась, почувствовав жар, исходящий от моей кожи, аномальный для людей с их тридцати шестью градусами по Цельсию. Совершенно холодные по сравнению с нами, волками.
Едва сдерживая болезненный вздох, я сажусь. Все намного хуже, чем казалось на первый взгляд, ран куда больше, и они выглядят воспалено.
Уберу девчонку и залягу где-нибудь до полного исцеления.
При попытке встать, мир вокруг делает сально и я, плотно сжав зубы, начинаю оседать вниз, пока неожиданно не упираюсь в маленькое, хрупкое плечо.
- Можешь идти? – тихий голос едва долетает до моих ушей, кажется, я опять начинаю отключаться.
Глава 4. Шторм
Сквозь сон льется красивая песня на незнакомом языке. Мягкий голос произносит слова, которые я никогда не смогу разобрать, будто эльфийский и ангельские языки сплелись в единую мелодию. Теплые ладони на моих ранах, чьи они?
Края разорванной плоти покалывает, кожа стягивается, скрывая и оставляя без следа прошлые увечья. Где я?
В сонной дымке мелькают огненные сполохи, приносящие с собой запах корицы с мимолетными прикосновениями к обнаженной коже. Где-то неподалеку плещется вода и что-то холодное касается моего лба. Возникает ощущение дежавю, словно мама как прежде опускает пушистое полотенце в чашу с прохладной водой и нежно обтирает разгоряченное от игр детское лицо. Мама!
Резко поднимаюсь и наталкиваюсь на держащую таз девчонку. Зеленая пластмасса выпадает из ее рук, расплескивая вокруг чистую воду.
***
Серый пепел падает на рваную футболку, оставляя за собой шлейф из запаха тлеющей бумаги и табака. Горький привкус дыма приносит спокойствие, в отличие от раздражающей человеческой девчонки. Думаю, она уже жалеет о том, что притащила незнакомца в свой дом. Ее грудная клетка опускается и поднимается так редко, что, кажется, будто она вообще не дышит. Отчаянно стараясь не подать вида, девчонка изредка делает короткие спасительные вдохи, но упорно продолжает услужливо стоять рядом. Смешно, будто дым сигарет убьет ее.
Наверняка человечишку пугает, то, что я смотрю в одну точку, будто, не замечая ее существования. Но на деле не обращать внимания на раздражающее громкое, учащенное сердцебиение просто невозможно. Это как нервный тик, медленно перерастающий в желание разгромить раздражитель, который его вызывает. Она словно надоедливый будильник, который хочется швырнуть об стену.
