— Еще одно подтверждение, что ты лучшая, — берет себя в руки.
— Просто бальзам на душу, — картинно прижимаю руки в груди, чуть не проливая на блузку кофе. — Но ты так безбожно опоздал, Макс. Этот поезд ушел.
Соскальзываю с сидения, перехватывая стаканчик кофе поудобнее.
— Уже не интересно, — разворачиваюсь на выход.
— Лучше поздно, чем никогда, Ангел мой, — встает вслед за мной, мягко касается руки. Не те пальцы, совсем, совсем не те. — Подумай. Я же не сдамся.
Он не сдастся. Вот и еще один минус его предложения — от него будет никуда не деться. А мне оно больше не нужно. Пережито и стерто.
По пути к офису звонит мама. В голове сразу возникают дурацкие мысли, что это вовсе не мама, а замаскированный под нее Антон. Взял у нее телефон, выкрал, обманул, лишь бы до меня дозвониться. Но это всего лишь мама. А я все еще безнадежная дура.
— Ангелия, я же забыла! Тут тебе масло привезла и сладостей всяких. Что-то вчера так суетливо прощались, из головы напрочь вылетело. Заедешь сегодня?
— Ага, мам, заеду, — пытаясь не выдать разочарования в голосе, соглашаюсь.
Когда же уже отпустит от этого невыносимого чувства, что он где-то рядом? Что поджидает, осторожничает, чтобы сделать эти проклятые шаги. Что за идиотская надежда, которую я сама себе запретила?
Вот уж точно, мое “нет” всегда хочет “да”.
Я не знаю, почему на долю одного человека жизнь отсыпает горсточку испытаний, а на чью-то целый самосвал.
Стоя сейчас на пороге родительского дома, я впервые чувствую, что уже не вывожу. Все здесь давит на меня с силой в тысячу атмосфер. Стены, обои, свет, мама. Мама особенно, не замолкая ни на секунду, пересказывая вчерашний вечер до последнего слова.
— Мам, я тоже там была, — пытаюсь прервать ее, но это не так просто. Отдохнувшая женщина имеет какой-то особенно огромный заряд энергии.
— Да, но ты так быстро ушла. Антоша с нами еще посидел. Ох, и красавец вырос, скажи?!
— Угу, — перетаптываюсь с ноги на ногу, как бы намекая маме, что я только на минуточку. И быть сейчас секретничающими подружками не в настроении.
— Есть, наверное, хочешь? После работы же, — перескакивает на новую тему мама.
— Не, мам, я поеду.
— Ну пройди хоть выбери, что заберешь, — кивает в сторону кухни.
Я со вздохом выбираюсь из туфель и плетусь за мамой на кухню. Замечаю по пути рулоны свеженьких обоев и убранный в трубочку палас. Мама затеяла ремонт?
— Будешь клеить? — спрашиваю ненароком.
— Да, Антоша обещал помочь. У тети Вали вообще ремонт затеял… И окна пластиковые, говорит, надо поставить. И полы неплохо бы освежить, представляешь? Вот, что значит сын приехал.
Мама болтает и болтает, совершенно не замечая, как это все звучит со стороны. Вот герой, ты посмотри. Приехал раз в пятилетку и одного широкого жеста хватило на этих двух не избалованных женщин. Другое дело я, каждый месяц маме подкидывающая денег. Это за героизм не считается, я же всегда рядом.
А этот на себя молиться заставил… коммивояжер хренов.
— Вот, выбирай, — мама машет на стол, уставленный бутыльками, а сама проходит к плите, откуда по всей кухне разносится невероятный запах.
И я помню, что отказалась, потому что очень хотела покинуть эти пропитанные духом Антона стены, и потому что совсем не голодна, но когда мама поднимает крышку кастрюли, все равно глотаю слюну. Даже не замечаю, в какой момент оказываюсь за столом, а передо мной тарелка с голубцами. В руке вилка, мама щедро накладывает сверху сметану, а я уже жую.
Осознаю происходящее только, когда вижу маму с изумленным взглядом напротив.
— Не ела сегодня ничего, — оправдываюсь я. — Работы было много…
— Просто… там же мясо, Ангелина, — почти шепотом говорит мама. — Я тебе отдельно капустки потушила…
Вот черт. Что же со мной происходит, почему это так ужасно вкусно и совсем не жалко? Что этот проклятый Арсеньев сделал со мной. Никаких принципов не оставил. Только голод и боль.
Я сражаюсь с собственной совестью под мамин испытующий взгляд и, в конце концов, проигрываю. Дело уже наполовину сделано. Грехи замолю потом на кабачках.
— С тобой все в порядке, дочь? — наконец, спрашивает мама. — Я еще вчера заметила, что ты какая-то странная.
— Устала просто, мам. На новую работу устроилась, — не глядя ей в глаза, вру. Потому что в глаза не смогу.
— Новую работу? И не сказала ничего… Пригласили тебя?
— Скорее я сама себя к ним пригласила, — усмехаюсь, вспоминая свой дурацкий помадный баннер.
— Как же так, Ангелия? А стаж?
— Никуда не денется, я же без перерыва работаю.
— А что случилось? Почему решила сменить место?
— С начальством не сработалась, — продолжаю орудовать вилкой, боги, как же вкусно.
— Ты же у меня совсем не конфликтная… — искренне удивляется мама. Ох, мама, как же ты так упорно видишь во мне совершенно другого человека? Тебе так удобнее, правда?
— Нормально все, мам. Мне нравится новая работа.
Очередная ложь слетает с губ уже легко. Это так просто на самом деле, поддерживать образ хорошей девочки. Если ей так легче… почему бы не порадовать маму? Она многое в жизни перенесла, разочарование в дочери в этот список добавлять не хочется.
