Телефон не включаю, вплоть до работы и еще час, пока жду взлета самолета, на котором мое прошлое уедет в свое будущее. Плохо подмечать такие детали, как время отлета, оброненное ненароком в семейном разговоре. Или то, как нежно отзывается тетя Валя о девушке, которую ни разу не видела вживую. Интересно, узнай она все, не струсь он вчера, полюбила бы она меня так же сильно как ту эфемерную “жену”? Ведь любит сейчас, когда я не имею отношения к ее сыну.
Но то, конечно, другое дело. То — родная кровь.
Хорошо, что это воскресенье рабочее. Плохо, что в конце недели целых три дня пустоты. Но я найду чем себя занять, мне не привыкать.
В сумке болтается амулет от сглаза, который она мне подарила. Очень кстати, коллеги смотрят на меня так, словно я заявилась сегодня топлес. Игнорировать эти взгляды — единственное на что я сегодня способна. Потеряла хватку, да. И плевать.
Встаю за кофе, пока жду ответ от “Нового дома” на свое вкусное коммерческое предложение. Тарелкин разрешил вкатать туда доп. скидку в счет процента продавца, и я не поскупилась на все пятнадцать процентов. А с учетом, что качество товара у нас их ранее устраивало, и дело было скорее в отсутствии индивидуального подхода, который я гарантировала, я уверена в благоприятном исходе.
Хоть где-то должно попереть.
Возможно, я не зря распиналась перед подругой, вещая о не такой уж и злой доли карьеристки. Не везет в любви — надо таранить следующие ворота. Я вполне себе могу построить карьеру и стать самодостаточной во всех отношениях, чтобы никакая надежная крепость мне была не нужна. Я уже сама себе тыл и защита, осталось только обеспечить материальную опору.
Ставлю честно украденную капсулу с ореховым латте в кофе-машину и бросаю взгляд в окно. Ничего конкретно не ищу, просто пытаюсь уйти от любых мыслей о взлетной полосе и небе над Питером. Хоть бы распогодилось и рейсы не отменили. Хоть бы он улетел.
Пока чудо-аппарат грозно чихает, нахожу взглядом окно бывшей работы. Мысль цепляется за какую-то соломинку. Что-то важное, тревожащее нутро было на повестке дня. Помимо увода крупного клиента. Точно, Державин же писал мне слезные смс.
Хотя слез там не было, скорее привычный пафос и легкая снисходительность, но я умею читать между строк. Он предлагал мне должность? Черт, нужно перечитать те дурацкие сообщения, я была в состоянии аффекта, запросто могло переглючить.
— Латте? — раздается удивленное прямо над ухом.
— Ореховое, — скупо комментирую я. Неприятный Денис все еще неприятный. Сегодня даже как-то по-особенному.
— И за какие такие заслуги, интересно. Отродясь ничего круче капучино нам не выделяли, — потряхивает пакетик сахара с многозначительным выражением на лице. И что бы это могло значить?
— Преимущества работы по выходным, — пожимаю плечами, забирая кружку из-под автомата.
— Так вот, как это теперь называется, — хмыкает этот плохой человек.
Вот честное слово, инстинкт самосохранению у него, как у болонки. Мелкая тявкающая тварь, не понимающая, что переехать ее на раз-два.
— Слушай, давай уже разберемся, — зло грохаю чашкой о столешницу, выплескивая часть содержимого на красивую салфетку. — Чем я тебе так не угодила?
— Ты серьезно спрашиваешь? — прищуривается Денис, нервно вдавливая кнопку на кофе-машине. — Думаешь, здесь все такие идиоты и не понимают, что ты засланный казачок? Просто эти, — кивает он на парней в уже полюбившихся мне свитерочках. — Боятся и лижут. Я не из таких.
— Ты обычно сосешь? — ох, зря он тронул палкой улей. Особенно в этот сложный, сложный день. Я же не только улыбаться умею.
Неприятный Денис багровеет на глазах. Понятное дело, что моя гомофобная шутка его не хило приложила. Но и меня с грязью мешать тоже дело неблагодарное.
— Эй, эй, Дэн, давай потише, — на помощь другу вызвался зал. Ожидаемо, это добрый Сережа.
— Что за странные фантазии на тему моих мотивов работы? — спрашиваю уже у него, потому что мозг Дениса наверняка покрылся испариной от напряжения.
— Согласись, все выглядело странно, — робко оттесняя друга с горячей чашкой в руках, объясняет он. — Плакат этот и тебя тут же берут на работу.
— Тут не ко мне вопросы, а к вашей начальнице, — складываю руки на груди.
— То есть сначала мы думали, что ты на конкурентов промышляешь, как раз “Новый дом” к ним перетек, как только ты устроилась. А потом Тарелкин… сам лично…
— Что?
— Карина Георгиевна без указки Юрия Константиновича бы не стала…
— Что ты мямлишь, Сережа? — раздражаюсь уже на него. — Намекаешь, что меня поставили к вам? Чтобы что? Следить, сколько кофе вы изведете? Ты сейчас серьезно?
— Г-готовилась же реорганизация, — начинает заикаться он.
— О, боже! — всплескиваю руками так, что он даже отшатывается. — Да я понятия не имела об этом всем. И Тарелкина вашего впервые увидела несколько дней назад. Все это просто дурацкое совпадение.
— Он с тобой на встречу поехал, — подает голос присоединившийся к нам Константин.
Встали в кружочек, окружили меня. Клуб мамкиных хулиганов.
