– Не к Новому году, а к Рождеству. И кроме пряников люди собрали тебе деньги на тренажёр для ног. С электроприводом.
– А ты… ты откуда знаешь про электропривод?
– Откуда-откуда… От верблюда! Ты всегда недооценивал свою мать.
– Ма? Колись!
– Ты на форуме сидишь? – спросила моя продвинутая мама.
Я, конечно, сразу понял, какой форум.
– Предположим.
– И я сижу там же. – Тут уже мать не может сдержать улыбку.
– Ты там и вопросы задаёшь? – не верю я.
Мать только пожимает плечами.
– У тебя… у тебя и ник есть? Ты там зарегистрировалась?
– А то! – гордо произносит мать.
– Ну ты даёшь! А какой?
– Сирена.
– Ё-ё-ё! Сирена! Ну, мать! А я-то думаю – как похоже на меня!
– Похоже, похоже. Так что в воскресенье я на службу пойду, а после службы мы с этой женщиной вместе к тебе придём. Её зовут Елена Никодимовна. Ты уже это… не выпендривайся сильно. Потерпи. Человек к тебе с открытой душой идёт. И с деньгами. Понял?
– Чего тут не понять. Ладно. Тащи твою Крокодиловну.
– А? – не поняла мать.
– Ну, как её. Никодимовну-Крокодиловну.
Мать взъерошила мои волосы.
– Сам ты… Крокодилович…
Звонок в дверь оторвал нас с матерью от разговора.
– Кого это к нам несёт? – проворчала мать, направляясь открывать входную дверь. – Наверно, опять Танька, деньги одалживать. Двести рублей на бутылку.
– Или – возвращать.
– Не смеши меня… А-а! Здравствуйте, Наталья Викторовна!
– Добрый день! У вас бахилы найдутся? А то вызовов куча, у меня даже бахилы закончились.
– Найдутся, найдутся. Олежка, к нам участковый доктор!
Вот уж, действительно, принесло…
Участковый доктор должна посещать меня, лежачего инвалида, раз в месяц. Вот она и посещает. Хотя мать не раз говорила ей, что нас можно не посещать. Если доктору надо за нас перед кем-то отчитаться, доктор может нам просто позвонить. И что мать, конечно, сразу же прибежит к ней, как только в моём состоянии что-то изменится.
Кроме того, мать раз в месяц к ней сама ходит, чтобы выписать бесплатные лекарства. Которые можно выписать по утверждённому списку. Из тех, которые мне нужны на самом деле.
Остальные лекарства, а это, увы, самые дорогие и самые нужные, мать покупает. Слава богу, что у матери имелись какие-то сбережения.
А у кого таких сбережений не было и нет – живут без лекарств.
Бесплатных лекарств мало, да и те бывают не всегда. Мать ругается ещё и на тему лекарств: «Да что это за безобразие! „Лекарств сейчас нет, зайдите в пятницу. Во второй половине дня“. Пришла в пятницу: „Зайдите во вторник!“ Они там думают, что мне делать нечего, только заходить, заходить и заходить!»
И бесполезно говорить ей, что работники аптеки, скорее всего, не виноваты, что им чего-то не завезли. А ругаться с системой – это почти то же самое, что кричать на телевизор.
Бедная моя мама…
Наша участковая или не доверяет больным, или просто привыкла выполнять свою работу от точки до точки. Она продолжает нас посещать. Почти на автопилоте.
Может, она и права.
Но, скорее, не права.
Она может удостовериться, что со мной всё хорошо, а я через день заболею и умру. Ей всё равно попадёт, как ни крути.
– Здравствуйте, Олег! Как дела?
Наталья Викторовна обязательно моет руки. О, она делает всё по правилам! Ей много лет, нашей докторше. Волосы седые, с остатками краски на концах. Лицо – без косметики. Морщины. Очки. На докторше тёмно-синяя кофта и чёрная юбка.
Она задаёт вопрос, но впечатление такое, что ей мой ответ не нужен. Ей абсолютно всё равно, как у меня дела.
Она окидывает меня профессиональным взглядом:
– Давай-ка я тебя послушаю. Поднимите головной конец кровати.
Мать поднимает. Доктор резковато двигает меня. Мать подхватывает меня и поддерживает, поднимает мою футболку.
Холодный фонендоскоп скользит по моей спине. По её верхней части. Нижнюю – я не чувствую. В глазах летят «белые мухи».
– Глубоко вдохни… выдох… ещё раз… ещё…
Всё, больше не могу. Голова кружится. Я откидываюсь на подушки.
Доктор возит фонендоскопом по моей груди. Интересно, слышит она что-нибудь или нет?
– Хорошо. Достаточно. Анализ мочи надо сдать. Анализ крови тоже, но у нас два лаборанта заболели, на дому не берём. Вызывайте платного или подождите: после Нового года, может, свободнее будет. Но, говорят, вообще забор крови на дому отменят. У нас оптимизация, уже не знают, что ещё оптимизировать. Вы ко мне запишитесь на утро и приносите мочу, я вам направление дам. Олег, как дела?
Вот теперь в голосе и в лице докторши проступает хоть что-то человеческое.
– Нормально, – отвечаю я.
Она даже реагирует:
– Нормально – это хорошо. Держись. Со стулом как?
– Клизма раз в два дня, как обычно, – отвечает мать. – Моча – катетером.
– Понятно. Я отмечу.
Отметит, конечно. Эта – отметит, не забудет.
Докторша производит впечатление смертельно усталого человека. У неё хватает сил только на выполнение функции. На всё остальное, видимо, сил нет.
Она меня послушала. Теперь она уверена, что у меня нет воспаления лёгких и каких-то грубых сердечных осложнений. Ну и прекрасно.
Но если спросить у неё, какого цвета мои волосы, она едва ли ответит.
