Танька пару раз возила меня на прогулку и даже один раз – к священнику, отцу Павлу. Потом я отправился на месяц в реабилитационный центр, а когда вернулся, Танька жила с каким-то типом, который быстренько заделал ей ребёнка и исчез.
Танька родила.
Мамашей она была совершенно непутёвой. Запила, видимо, от «несчастной любви». Ребёнка (девочку) забрала социальная служба.
После этого мама перестала давать ей деньги. Танька больше не заходила к нам. Она спивалась.
Закончилось всё плохо: Таньку посадили, квартиру её опечатали.
Вот так.
Не получилось ничего и у моего папаши. Как только он решил купить квартиру рядом с нами, на него обрушились беды. Один из его работников получил тяжёлую травму, что привлекло к его маленькому предприятию много всяких комиссий. Отец вынужден был расплачиваться и с рабочим, и с комиссиями.
О покупке более дорогой квартиры речи не шло. Речь шла о том, чтоб сохранить то, что есть. Отец потерял свою мастерскую.
Некоторое время пил.
К нам приходил редко. Не хотел, видимо, показывать своё бедственное положение. Мама ему сочувствовала. Даже предложила просто переехать к нам. Но он отказался. Не знаю, рад я был этому или нет.
Я поступил на юридический факультет, на заочное отделение. Как-то протянул год и прекратил учёбу. Не смог. С одной стороны, мне стало скучно. А с другой – не было никаких сдвигов в здоровье, и это никак не способствовало учёбе. Подрабатываю я тем, что пишу статьи на разные темы для разных сайтов.
Перелопачиваю из пустого в порожнее. Моего сердца эти статьи не затрагивают. Это – просто работа.
Вот так, внешние вехи моего существования я обозначил.
Стараюсь сохранять спокойствие и достоинство и не очень грузить маму своими депрессивными настроениями.
Стихи?
Да, стихи. Редко. Собственно, кому нужны стихи? Песни? Рэп?
Скажу по секрету: отправил я свои стихи трём рэперам, чьи адреса смог найти. И не получил ответа ни от одного из них.
Прошло три года.
После «скачка» моё восстановление прогрессировало хоть и медленно, но неотвратимо! Массажи и реабилитационные центры делали своё дело. Помогали. Я всё занимался и занимался.
Сейчас, к исходу третьего года, я передвигаюсь по квартире с ходунками. Да и руки я подкачал: никогда у меня не было таких сильных рук!
Танька…
Танька загорелась и постоянно возила (и возит) меня и на прогулки, и по разным конторам, и к священнику отцу Павлу. Она стала участницей наших с ним бесед.
Она задавала и задаёт настоящие, правильные вопросы.
Медленно-медленно, но что-то сдвинулось в Танькиной душе.
Я привязываюсь к Таньке всё больше. К этой, новой, Таньке. И она ко мне. Что меня останавливает – понятно, хотя насчёт тазовых функций всё более-менее. Но… Не решусь никак…
Я много читаю. В том числе и те книги, что дал мне отец Павел.
Отец купил квартиру рядом с нами. Стена между квартирами оказалась не «несущей», и теперь у нас «безбарьерный переход» из одной квартиры в другую. Нет, родители не вступили в брак второй раз. Пока. Но, наверно, вступят…
Я поступил на юридический факультет, на заочное отделение. С трудом, но учусь. Думаю о работе. Есть интересные предложения. Подрабатываю иногда написанием статей для разных юридических сайтов.
Вот так, внешние вехи моего существования я обозначил.
Стихи?
Да, стихи. Песни. Рэп. Ну, не совсем рэп, конечно.
Скажу по секрету: отправил я свои стихи трём рэперам, чьи адреса смог найти. От одного получил ответ. Теперь жду – может, будет альбом.
Но пока об этом никто не знает.
Извините. Нет, три года не прошло. Прошло всего три месяца.
А то, что я написал перед этим, просто варианты возможного развития событий.
Так, для размышления.
Вопрос: сколько может быть вариантов?
Мы с Танькой, действительно, пару раз ещё погуляли и один раз съездили к священнику. Танька выпендривалась и старалась задавать самые «неудобные» вопросы.
Я в основном молчал. Священник торопился. Как-то так…
Потом два месяца я пробыл в реабилитационном центре, где делал всякие немыслимые упражнения и процедуры. Улучшение есть. Но думал – лучше будет. Думал – побегу…
Пока не побежал.
Когда вернулся, погуляли с Танькой ещё раз. Таньке, кажется, просто хотелось похмелиться, а деньги у мамы уже стыдно было просить. Так, полетали на коляске и посмеялись.
Нет, я не теряю надежды.
Книжку, которую дал отец Павел, я только начал. В реабилитационном центре никак не мог сосредоточиться. Уставал, засыпал на лету.
Сейчас я готовлюсь начать учёбу в институте. Мама всё разведала, документы и справки подала. «Поступила» за меня, по прошлогоднему ЕГЭ.
Мама…
Отец пока квартиру не купил. Один раз обмолвился, что ведёт переговоры. Приходит не часто, говорит, что заказами завален. А много заказов – много денег. Всё правильно.
Новые стихи у меня есть. Немного. Записываю, когда появляются. Не показываю никому.
Вот, внешние вехи моего существования я обозначил.
