Кажется, стихи снова пришли ко мне. Пришли, чтоб посмеяться надо мной. Ну при чём тут заноза?
Я ведь хотел подумать совсем о другом! О том, что произошло со мной.
Но я не прочь и посмеяться.
Ведь неизвестно, какая строчка придёт дальше. Может, ещё смешнее и непонятнее мальчика с занозой.
После мальчика и рыбку жалко. Или это продолжение?
Стих я забил в комп уже перед самым сном.
Последние два столбика, как всегда, немного отдельно. Один, два, три. Можно оставить, можно стереть. Я – сам решаю, оставлять или стирать. Я – властелин своих стихов.
Последний стих – вообще из другой оперы. Или нет?
А пока мама катит мою коляску из туалета.
– Куда тебя?
– Давай… давай на тренажёр.
– Давай.
Через пару минут моя нога оказалась вновь вставлена в «пыточное устройство» имени Крокодиловны.
Которая, конечно, не спит, не ест, а молится за меня. По-своему, но молится. За меня.
Ну, поехали. Поехали, лентяй!
Подумаю потом. Обязательно подумаю.
Й-охо!
Целый час я мучил себя тренажёром. В какое-то мгновение мне показалось, что это не тренажёр крутит мою ногу, а я сам её верчу.
Я, конечно, попробовал мёду. Но всегда хочется мёду, да ложкой.
Ложкой – не получилось. Вернее, когда получилось ложкой, захотелось – двумя ложками.
Нет, движения в ногах не появились. Вроде как спастики почти не было, но я уже ничего не понимал. Просто отвалился на подушки. Хорошо! Лежал весь в мурашках. В сплошной «газировке». Как хорошо! Господи, как хорошо!
Спасибо, Господи!
И только снова я настроился, чтобы подумать, как пришёл он. Отец.
Оказывается, «подумать» – это большая роскошь. Наверно, лучше всего думается, если ты не думаешь о том, что тебе хочется подумать или надо подумать…
И сколько раз не произноси про себя слово «подумать» – нет так нет.
Не идёт так не идёт.
Специально – не получается.
Ну здравствуй, отец. Да. Заходи, садись. Всё в порядке. Занимаюсь. Для рук, для ног, для туловища. Лучше, конечно, лучше.
Да, я тоже рад тебя видеть.
Правда, рад. Да, коляска для улицы нужна. Деньги? Нужны. Мама потом получит компенсацию. Если у тебя нету, мы тебе потом отдадим, когда она получит. Вроде бы как в долг.
Нет, но вдруг у тебя есть нечего?
Наш разговор шёл так, как будто мы разговаривали до этого множество раз, а теперь – просто обсуждаем текущие дела. У меня на сердце спокойно. Я простил.
Действительно, простил. Мало ли какие ошибки мог совершить человек…
Ненависти нет и следа. Просто – человек. Передо мной.
– Сынок… я вижу, тебе легче. Я хочу сказать…
Моему отцу тяжело произнести следующую фразу. Он, видимо, давно хотел её произнести. Я не давал.
– Прости меня, сынок. Я… Я много глупостей сотворил.
– Не мучайся, па. Я простил.
Я дотронулся до его руки. Он не верил.
