— Его мысли как будущее море, — продолжил говорить Томас, быстро пересекая двор. — Я помню время, когда его кидало из крайности в крайность, как лодку в шторм. Он не знал, куда себя деть и к чему стремиться. Человек без цели, обреченный жить вечно, способен на безумства. Я видел это. Видел, как его что-то съедает изнутри. А потом у него внезапно появилась Эллен. — Очередное напоминание о маме заставило меня поморщиться. — Рядом с ней он успокоился, пришел в равновесие. Можно даже сказать — ожил. Начал ее обучать, радовался успехам. Но потом, как ты знаешь, с ней приключилась беда.
Я кивнула. Как же мне этого не знать? Ведь беда пришла к ней в моем лице.
— Я боялся, что после ее исчезновения мистер Кейр совсем голову потеряет, но он вновь был увлечен какой-то идеей. Как оказалось — тобой. — Томас остановился у машины и поставил в багажник сумки. Мельком скользнул по мне странным взглядом. — Мысли о возможном будущем придавали ему сил. Он вцепился в тебя, как в спасательный круг. Как в надежду. Поэтому, — и вновь повторил: — Я рад, Имриш, что он нашел тебя. Мистер Кейр нуждается в тебе больше, чем говорит. Если он и правда живет уже несколько столетий, то ему должно быть чертовски одиноко.
А вот и Тамзин с Леоном — стоят на углу дома, возле зеленых изгородей. Я не могла расслышать, что рассказывал магу сержант, но у Тамзина было такое лицо, будто он запихнул в рот горсть очень кислых конфет и смиренно дожидался, пока они растают.
Возле крыльца нас с Томасом встретил Моррис Каллем, все так же продолжающий обнимать альбом.
— Пообщайся с отцом, пока мы не уехали, — шепнул мне артист, похлопав по плечу. — Я пока спущу все остальное.
— Хорошо.
— Ну и суматоха, — выдохнул отец, когда Томас ловко проскользнул.. — Как я понимаю, уже пора прощаться, да?
— Папа, не расстраивайся. — Легче было сказать, чем сделать. Я медленно подошла к Моррису, собирая всю силу воли в кулак, чтобы не пустить слезу. Я не любила долгие прощания — мне они всегда давались тяжело. — Мы еще увидимся. Может, даже раньше, чем ты думаешь.
Мутные отцовские глаза печально смотрели на меня:
— Береги себя Имриш, ладно? Обещаешь, что будешь звонить?
— Обещаю.
Отец передал мне альбом и сгреб меня в охапку. Только расставаясь с родственниками, понимаешь, как ими дорожишь.
— Звони мне почаще. Хотя бы раз в день. Первое время.
— Конечно.
— Не заставляй своего старика нервничать.
Отец продолжал держать меня в медвежьих объятьях.
— А ты пообещай, что будешь к нам приезжать.
— Обязательно, Имриш. — Моррис отстранился от меня и счастливо улыбнулся. — Я постараюсь брать командировки лишь в те края, где тебя можно будет найти. А еще запомни… — Отец замолчал. Мимо нас вновь промчался Томас, держа в каждой руке по чемодану. — Если этот Тамзин тебя обидит, я с него шкуру спущу.
Я рассмеялась.
— Конечно, папа.
— Я не шучу.
Я взяла отца под руку, и мы вышли на придомовую тропинку. Бледный солнечный диск проглядывал среди дымчатых облаков, теплый ветерок раскачивал роскошные азалии на соседских клумбах и листья на нашей кустарниковой изгороди. Перед нами через дорогу красовалось несколько плотно прижатых друг к другу коричневых домов с темными сланцевыми крышами — вид знакомый с детства. Было в этом всем какое-то житейское постоянство, гармония. Отчаянно захотелось запечатлеть этот миг в памяти. Кто знает, сколько я еще не увижу родные края? К моему возвращению здесь все может поменяться.
— Ну что? — спросила я, когда Тамзин с Леоном подошли к нам.
— Все в порядке, — вполне довольным тоном заявил сержант. — У меня больше нет вопросов.
— Мы можем ехать, — пояснил маг.
Несколько секунд я рассматривала сержанта Дайма, пытаясь понять, одурманил ли его Тамзин, но он казался мне вполне обычным. Зрачки не расширены, глаза блестят.
— Имриш, ты сохранила мой номер? — серьезно спросил меня Леон.
— Да.
— Хорошо. Не удаляй его. И, если что — звони.
— Даже если я буду далеко отсюда?
— Тем более, если будешь далеко, — сухо подметил он. Затем кивнул моему отцу. — Пожалуй, мне пора. Нужно еще с бумажной рутиной разобраться, пока комиссар на месте.
Томас в очередной раз проскользнул в дом и вышел оттуда с сумкой наперевес. Видимо, это была последняя.
— Да-да, — проскрипел отец, едко ухмыльнувшись. — Все прочь с моей лужайки!
Мы рассмеялись. Потом Леон пожал всем руки и ушел к машине.
— Томми, ты как? — спросил Тамзин у Томаса, когда тот захлопнул багажник и засеменил к нам. — Сильно устал? С дорогой справишься?
— Справлюсь, мистер Кейр, — он говорил одно, а его усталые глаза — совершенно другое. — Но на ближайшей остановке попрошу, чтобы кто-нибудь сменил меня за рулем.
— Само собой, ты заслуживаешь отдых, — сказал Тамзин, а затем посмотрел на моего отца. — О, совсем забыл! — И суетливо выудил из внутреннего кармана жилетки сложенный лист бумаги. — Это расписание гастролей труппы. Как я и обещал.
Моррис растянулся в улыбке, взяв листок:
— Буду ждать приглашения на свадьбу.
— Как только, так сразу, мистер Каллем.
