Но спокойствия и след простыл, когда среди толпы мертвецов появилось что-то тонкое и бледное, похожее на видение. Что-то плохое, будто бы парящее над землей. Эллен, конечно. Кто же еще? Она, как и Тамзин, умела менять облик, и вместо той несчастной женщины, в которую она вселилась, я вновь увидела знакомое бледное лицо. Но вот тело… Она его изменила, вытянув до непропорциональных размеров, из-за чего теперь едва ли походила за человека. Ростом Эллен теперь превосходила даже Тамзина. Ничего лишнего, одни сухие мышцы, обтянутые серой кожей. Прежняя одежда той женщины болталась на ней рваными и обожженными лоскутами.
— Набегались, голубчики? — оскалилась она.
Я поежилась, направив на чудовище люгер. От Эллен исходил ужас, как жар от огня, а вот ее мертвяки по-прежнему не двигались. Тамзин уже говорил, что Эллен любит театральность. Так что, возможно, мертвецов она привела, исключительно чтобы обеспечить себе зрителей и не дать нам убежать.
— Я начинаю понимать, почему ты прицепился к девчонке, — обратилась Эллен к Тамзину. Ей, наверное, нравилось смотреть на всех свысока и ощущать свое превосходство. — У нее есть потенциал, как и у меня.
Раз про меня заговорили, то я не могла упустить возможности и не ответить блудливой мамочке выстрелом парабеллума. Только вот вместо пули из дула вылетел щелчок, оповещая о пустом магазине, который на самом деле пустым еще не был. Я же считала патроны!
Эллен только рассмеялась, изучая мое обескураженное лицо.
— Не сейчас, конечно, но через десяток лет из нее можно было бы вырастить нечто интересное и использовать в качестве запасной «батарейки». Таким был твой план?
Тамзин не ответил. Я опустила люгер, и он выстрелил возле моих ног, развеселив Эллен еще больше. Получается, с оружием на нее не попрешь: она все выстрелы задержит, пока дуло направлено на нее. А вот с ножами такой трюк повторить будет сложнее.
— С тобой все понятно, Тамзин, поди прочь!
Она отмахнулась от мага, целившегося в нее, легко и непринужденно, как от назойливой мошки, а его откинуло назад с такой силой, как будто его только что на всех скоростях снес грузовик.
Я с ужасом оглянулась: его впечатало в камень, возле которого мы сидели. Лицо Тамзина искривилось от боли, но он не издал даже слабого стона. И хорошо. Любое проявление слабости раззадорило бы Эллен еще больше. Он знал об этом, знала и я.
— А вот в тебе, дорогая, я разочарована.
Я обернулась к Эллен, взмокшими руками меняя люгер на нож. Она приближалась ко мне, паря над землей. Легкая улыбка на ее губах приводила меня в ярость.
— Это все… так странно. Чем Кейр тебя зацепил? Может, как-то одурманил? Тебя не должно тянуть на стариков. Я же оставила тебя с отцом. Он что, совсем о тебе не заботился? — Тут ее глаза вспыхнули ярко-желтым огнем, напугав меня до чертиков, а лицо превратилось в гневную гримасу. — А-а-а-а! Я все вижу! Вот ублюдок!
Я отпустила назад, пытаясь сохранить безопасную дистанцию между нами. Получалось плохо.
— Ч-что?
— Я вижу! — Ее светящиеся глаза прожигали во мне дыру. — Он до сих пор себя винит и потому тебя не отпускает. Потому ты до сих пор живешь в родительском доме, хотя давно бы пора было съехать.
— В чем винит? — глупо повторила я.
И остановилась. Эллен тоже мягко коснулась земли белыми босыми ногами, прекратив меня теснить.
— Я убежала, и он запил. Я права? Конечно, права. Я же вижу. — Ее голос смягчился, стал другим: нежным и преисполненным любви, прямо как в далеких воспоминаниях. — Он много пил. Не просыхая. Сначала в одиночестве, но затем стал звать к себе «друзей». Людей без лиц, принципов и морали. И однажды эти его «друзья» задумали дурное. Они нарочно отравили твоего отца. Он валялся несколько дней в беспамятстве, пока… — Её лицо застыло в неподдельном ужасе. Глаза расширились, сияли все ярче. Зрачки в желтых ореолах глаз вытянулись, как у кошки. — Родная моя, сколько же они тебя мучили? Сутки? Двое? Разве ты не помнишь эту нестерпимую жажду? Они даже пить тебе не давали. И поили только тем, что…
— Хватит! — откуда-то сбоку рявкнул Тамзин. Его голос донесся до меня как из глубокого колодца. — Имриш, не смотри ей в глаза!
— Я позволю тебе вспомнить.
Я моргнула, и ее глаза превратились в желтые лампочки, висящие высоко под треугольной крышей. Звенящая, напряженная тишина легла вокруг меня, как покрывало. Я дома, на чердаке. Прячусь за коробками. Кто-то зажег свет, послышались тяжелые шаги.
Я крепче обняла плюшевую игрушку, желая навсегда исчезнуть. Вжалась в нее лицом, судорожно вдыхая запах пыли. Чувствую носом, как та намокает от слез.
Шаги остановились. Соткавшаяся тишина кажется мне вечностью, а потом чья-то широкая рука больно хватает меня за локоть. Я визжу, игрушка падает на пол. Огромный человек тащит меня к дверям. Я сопротивляюсь, скольжу носками по дощатому полу. Дергаюсь и бьюсь. Пытаюсь вырваться, но он сильнее. Поднимаю голову и вижу кривую нечеловеческую ухмылку на заросшем щетиной лице. Продолжаю кричать.
В дверях стоят два человека. На их лицах никаких улыбок. Одного из них я почти узнаю, но черты скрыты тенью коридора.
