На следующий день, конечно же, Лиам с ужасом осознал, что натворил. Он освободил Жаннет и просил ее его простить. Умолял и ползал в коленях. Извинялся. Даже плакал. Клялся, что больше так никогда не поступит. Говорил, что гнев всегда был самым худшим его качеством. Но она все равно убежала в участок, как только Лиам оставил ее одну.
Дайм снова развернул к себе папку и скептически поглядел на фотографии синяков и ссадин, запечатленных на стройной женской спине.
— И вы после этого до сих пор вместе? — уточнил он.
— Да, — сипло выдавил Лиам.
С тех пор прошло более полугода. Жаннет больше ни с кем не гуляла, да и Лиам пытался держать себя в руках. Но иногда, не в лучшие дни, Жаннет могла вывести его самой обычной мелочью. Каким-нибудь незначительным жестом или даже взглядом, брошенным на какого-то другого более симпатичного мужчину.
Дайм бессильно упал лбом в ладонь.
— Люди, зачем вы себя так мучаете?
Пользуясь случаем, пока сержант не смотрит, Кросби медленно поднялся со стула, пытаясь уйти.
— Куда собрался? — тут же пророкотал Дайм. — Сиди, Кросби. Мы не закончили.
Как старшему по званию Лиам должен был ему подчиниться. И потому сел обратно, нервно скрипя зубами. Все мышцы его правой руки завибрировали от неожиданного желания ударить Дайма. Лиам ненавидел его за очевидное превосходство. Встретился с ним взглядом и вдруг ясно понял, что сержант не испытывает к нему ничего, кроме жалости.
Дайм опять отхлебнул кофе:
— Очень интересная ситуация складывается с этой папкой. — Начал он издалека. — Сначала я решил, что раз Честер так и не пустил эти дела в ход, значит, он старательно выгораживает своих сотрудников и бережет их репутацию. Но потом вдруг задумался: а почему он тогда не уничтожил эти заявления? Согласись, Лиам, — Кросби дернулся, когда сержант назвал его по имени, — без этих бумажек никто бы не узнал, что кто-то вообще что-то писал. Так что эти заявления явно хранятся в папке не просто так. Скорее всего для того, чтобы Честеру было чем шантажировать своих подчиненных. Скажи… — Дайм опять впился взглядом в офицера. — Моя догадка верна?
Весьма удивленный столь правильным умозаключением, Лиам медленно кивнул. Шеф Честер неоднократно тыкал ему в лицо этой папкой, припоминая случай с Жаннет, и говорил, что при самой малейшей оплошности отправит это дело дальше. Причем не ему одному. Честер долгие годы собирал компромат на своих подчиненных, и потому ему никто не смел и слова поперек сказать.
— Я так и думал, — Дайм устало протер глаза. — На твое счастье, Лиам, это дело — бытовуха, а бытовуха не в моей компетенции. Так что я просто передам его дальше, как и все остальные. А там уж как пойдет… — Он поднялся на ноги, захлопнув папку и прижав ее к бедру. — Сколько времени занимает рассмотрение подобных дел? Ты и сам, наверное, знаешь. Попробуй за это время как-то исправить отношения со своей Жаннет. Возможно, когда к вам придут следователи, она откажется от показаний. Все в твоих руках.
Не веря, что его все еще не скрутили и не кинули в клетку, Лиам глупо пялился на Дайма, пока тот доставал из кармана джинсов телефон.
— Да. Вы были правы, — сказал кому-то Леон, быстро набрав номер. — Пора наводить в участке порядок.
========== Часть 14. «Правильно» — не всегда хорошо» ==========
— Не говори мне, что все сделал правильно. Все ведь должно быть по-другому.
— Должно. В прошлый раз, когда я был на твоем месте, у меня не было шрама на лице, и мне не пришлось собственноручно добивать Эллен. Все веселье прошло без меня… И тем не менее, сейчас мы имеем то, что имеем. Этого уже не переиграть.
Послышался вздох.
Два одинаковых голоса почти спорили друг с другом. Кажется, я сходила с ума.
— Так, а в чем причина? В чем ты просчитался?
Я открыла затуманенные глаза и поняла, что смотрю на восходящее над долиной алое солнце и полыхающее от низких облаков небо. На горизонте занимался рассвет. Лишь спустя мгновение я обратила внимание на две фигуры, такие похожие и разные одновременно. Они стояли чуть поодаль от меня, окаймленные ореолом оранжевого света, среди того, что осталось от обгорелых шатров и былого праздника.
Мы вернулись на пепелище. Кое-где все еще вздымался дым.
— Все началось с этого, — Тамзин в замызганной кровью рубахе показал на зарубцевавшийся шрам под глазом. — Это промедление, друг мой. Всего пара лишних минут, и все пошло прахом. Сначала шрам, затем внезапное появление Эллен.
— Эллен… — опять тяжелый вздох.
Маги немного помолчали, затем один передал второму знакомый пузырек. Отцовская настойка сегодня пользовалась невероятной популярностью. И тут я вспомнила… Отец! Моррис Каллем на чердаке дома, согнувшийся в нестерпимых рыданиях. Вспомнила взрослых мужчин, обрывки пережитого ада. Маленькую Имриш. Усталость, жажду. А вот страха не помнила. Совсем. И отвращения тоже. Вот они — удивительные метаморфозы ума. Убрать пару мелочей, и восприятие действительности бесповоротно поменяется.
— Расскажешь, как тебя угораздило очнуться? Ты ведь должен был валяться в яме до прибытия Томми. Обгорелый, старый, но живой.
