Немного помедлив, Тамзин подошел к своей копии. Один маг покорно закрыл глаза, другой приложил безымянные пальцы ему к вискам, а большие — ко лбу, в то место, где людям обычно рисуют «третий глаз». А затем, удивив меня, Тамзин начал что-то сосредоточенно шептать, четко выговаривая каждый слог. Это походило на молитву, написанную на латыни. Он произносил четыре повторяющихся строки снова и снова. И чем громче и властнее становился его голос, тем сильнее менялся второй Тамзин. Кожа на лице мага обвисала и морщилась, расцветая старческими пятнами, волосы седели и редели, спина становилась более сутулой.
Когда Тамзин закончил свой ритуал, перед ним уже стояла не копия, а сморщенный старикашка с нависающими веками и опушенными под тяжестью прожитых лет плечами. Невероятно тощий и хрупкий. Лет на тридцать старше старика, которого мне уже показывал Тамзин, когда я пришла к нему во второй раз после случая в «Вестнике».
Тамзин действительно «забрал» у настоящего себя все. Если не считать неприятных обстоятельств с Эллен и заточения в ее плену, то еще вечером этот человек был хозяином грандиозного карнавала, имел сотню подхалимов и обожателей как среди артистов труппы, так и среди гостей, и скорее всего обладал нереальными деньгами для своего времени.
А что теперь? Передо мной стоял босой одинокий и дряхлый старик, беспомощно взирающий на пепелище из своих надежд и мечтаний. Сегодня он потерял не только свое состояние, но и многих друзей, приглашенных на праздник — людей, которых знал, любил и возможно ненавидел. Лишился труппы, молодости и даже возлюбленной. У него ничего не осталось. Даже сверхъестественных сил…
Я нахмурилась и посмотрела на своего Тамзина:
— Разве силы к тебе так и не вернулась после того, как мама умерла?
Утреннее солнце начинало припекать. Я ощутила его жар на коже.
Маг покачал головой, отстранившись от старика:
— Нет. Я почти пуст. Оказывается, это так не работает.
— Моя бедная, глупенькая Эллен… — вдруг прошамкал старик обвисшими губами и содрогнулся. Боги, у него даже зубов не осталась! — За что она так со мной, с нами…
— Ты готов? — сухо буркнул Тамзин и опять поднес руки к вискам старика. Судя по всему, ему не терпелось избавить себя от своего же нытья.
— Я буду по ней тосковать. — Старик чуть приподнял веки. Седые брови дрогнули.
— Все еще впереди.
Секунда, и у старого Тамзина подкосились ноги. Я уже испугалась, что тот сейчас упадет и расшибется, но маг поймал его бесчувственное тело и с легкостью подхватил на руки, как будто тот ничего не весил.
— Сейчас вернусь.
И понес его в сторону обгоревших покореженных машин к той самой яме, которая когда-то была альковом уединения. Я могла бы пойти за ним, но сознавала, что Тамзин должен попрощаться с прошлым самостоятельно, без посторонних глаз, так что я вернулась к месту, где лежал фрак и снова села на него.
Кое-где обломки шатров еще коптились. Чувствуя, как солнце припекает голову, я глядела на черную вздымающуюся дымку, пока за ней не появился высокий человек, обернутый в странное одеяние. Неужели это тот пироман со сплошным ожогом вместо лица? Силуэт едва заметно мне кивнул и побрел куда-то прочь в сторону рассвета, пока не растворился в нем совсем.
Я моргнула раз, второй. Человек исчез.
Кто знает, может, за этим дымом и не было никого. Только мираж, рожденный утренним пеклом.
Через несколько минут Тамзин вернулся ко мне и молча предложил руку, чтобы помочь мне подняться. На его плече с сохранившимся рукавом я увидела лямку от своего рюкзака.
— Нам пора.
Я подняла с досок его серый фрак, который не спасет теперь даже химчистка, и прижалась к магу, как и в прошлый раз. От него все еще слабо пахло духами.
— Закрой глаза, милая моя.
Я послушалась, и через мгновение жара пустыни сменилась прохладной тенью, а удушливый запах гари — терпкими благовониями.
— Поверить не могу. — Я отпустила мага, начиная озираться по сторонам. Кинула фрак на кровать.
Мы и правда вернулись назад. Причем, вернулись в то самое место, откуда «уходили». В трейлер Тамзина, где все это время горел свет. Дождь больше не барабанил по окнам и крыше. На настенных часах 5:02 утра. Стоянка снаружи расцветала в отблесках утреннего солнца и блики, отраженные от чего-то на улице, играли цветными пятнами на перегородках между «комнатами».
Все закончилось. Кошмары исчезли. Проблемы остались позади.
— Мы сделали это! — Радость вдруг вернулась ко мне, горячо вскипела, вскружила голову и буквально переполнила меня. Казалось, что сейчас я готова поделиться ею со всем миром; обнять каждого, кто в ней нуждался, и прокричать об этом с небоскреба. — Мы действительно это сделали! Мы живы!
Я была уверена: теперь все будет по-другому. Я обернулась к Тамзину, чтобы об этом сообщить, но тут же обомлела, в миг растеряв все свое небывалое воодушевление.
Лицо мага было бесцветным, совсем как у мертвеца. Кожа на лице медленно иссыхала и морщилась, темный цвет волос затерялся в белесой седине. Веки тяжелили, щеки обвисали, шею изрезали глубокие морщины.
