— Она тебе говорила, во сколько позвонит?
— Ничего конкретного. — Фалько гневно посмотрел на камеру видеонаблюдения над дверью. — Открывай чертову дверь, Кросс. Я знаю, что ты здесь. Твой старый «Сааб» стоит в переулке.
Керри осмотрела узкий переулок внизу. Под пожарной лестницей был припаркован «Сааб». Если только Кросс не уехала с кем-то из друзей, то Фалько прав. Она должна быть здесь. Скорее всего, просто не желает с ними встречаться. Девлин подумала про Мейсона Кросса. Очевидно, умен и хорошо выполняет работу, иначе не возглавил бы подразделение Управления по борьбе с наркотиками в Бирмингеме. Одевается как генерал, только в гражданской одежде. Жесткий. Один из тех, кто строго следует инструкциям и считает, что должен командовать в любой ситуации. Невероятно чопорный и несомненно абсолютно безжалостный.
Потом она подумала про Сэди Кросс. Полная противоположность отцу. Такая невозмутимая, словно пребывает в коме. Худая — создается впечатление, что ее ветер может сдуть в любую минуту. Одевается как бомжиха. Способна на все — как в рамках закона, так и преступая черту. Похоже, единственное общее у этих двоих — ум. В отличие от отца, Сэди Кросс ничего ни от кого не ждала. Ее сотрудники были такими же, как она сама — небрежно одетыми, неухоженными, но невероятно умными и способными. Это было самым странным в этой женщине и сотрудниках детективного агентства, группе, в которой, казалось, собраны совсем несовместимые друг с другом люди. Они производили впечатление неожиданно появившейся компании гениев, почему-то выпавших из не принимающего их общества.
Фалько снова принялся стучать в дверь. Керри подпрыгнула от грохота.
— Если и это не привлечет ее внимание, Сэди или нет дома, или она мертва.
Звук поворачиваемых замков заставил их снова уставиться на дверь. Когда дверь открылась, Кросс вначале уставилась на Фалько, потом на Девлин, причем с таким раздражением, которое могло бы смахнуть их с лестничной площадки.
— Жива, — проворчал Фалько.
— Сколько времени? — хриплым голосом спросила Кросс.
— Два часа дня, — ответила Керри.
Судя по виду, Кросс страдала от похмелья, тяжелого похмелья. Волосы были спутаны, та же одежда, в которой они видели ее вчера. Вообще-то, насчет ее гардероба точно определить было нельзя. Сэди Кросс обычно носила рваные джинсы и футболки, а также сильно поношенные кроссовки.
— Мне нужно выпить кофе.
Кросс повернулась к ним спиной и исчезла в постоянно тускло освещенном лофте.
Поскольку Сэди оставила дверь открытой, Керри с Фалько последовали за ней.
— Ты должна была мне позвонить, — напомнил Фалько.
У Кросс тряслись руки, когда она пыталась налить воду из графина в кофемашину. Вода расплескалась по столу.
— Дай мне, — Фалько забрал кувшин у нее из рук и закончил работу.
Когда он засыпал молотые кофейные зерна в холдер, заговорила Керри:
— Сегодня утром я общалась с твоим отцом.
Кросс перевела взгляд налитых кровью глаз на Керри.
— Как тебе повезло.
Фалько вставил холдер в кофемашину и включил ее.
— Он забрал наше дело. Теперь мы работаем под руководством Управления по борьбе с наркотиками.
— Какая неожиданность. — Кросс потянулась за пачкой сигарет и закурила. — Старикан всегда так поступает, если это в его интересах.
По воздуху поплыл запах кофе. Хотя его будет недостаточно, чтобы приглушить запах сигаретного дыма. У Керри сложилось впечатление — Кросс пытается себя убить. По мнению Керри, имелись и более простые способы.
— Какую сделку вы заключили с Уолшем? — спросил Фалько. — Только не надо опять ходить вокруг да около, Кросс. Мне нужна правда. Вся правда.
— Дайте мне пять минут, и мы поговорим обо всем, о чем вы хотите.
Сэди Кросс пересекла помещение. Они смотрели ей в спину.
Кросс схватила черную футболку из кучи одежды, лежавшей на комоде, порылась в ней, нашла джинсы и нижнее белье, потом исчезла в ванной.
Керри покачала головой.
— Она всегда была такой? Хотела себя угробить побыстрее?
Фалько пожал плечами.
— Не знаю. Может, и была, но не в такой степени.
Он рассказал Керри все, что знал про Сэди Кросс. Она глубоко проникла в преступную среду и работала под легендой. Все пошло к чертям собачьим, а Кросс сильно пострадала. С отцом они, очевидно, не ладят. Керри предполагала, он не одобряет образ жизни дочери. Девлин не требовалось хорошо знать этого человека, чтобы понять: он вообще мало что одобряет. Поскольку Кросс была его единственным ребенком, Мейсон несомненно пытался слепить из нее нечто, напоминающее его самого.
И явно полностью провалился в этом стремлении.
Хотя и сама Керри не была идеальным родителем и у нее не было права судить кого-то еще, только ей уже страшно не нравился Мейсон Кросс.
