Мы стоим рядом, оперившись на подоконник. Напротив нас открытое нараспашку окно, в которое мы методично выдыхаем густой дым. Валера молчит после пары попыток начать разговор, и я ему благодарна за это. Мне стало сложно поддерживать разговор с людьми, сложно их слушать, флиртовать, смотреть в глаза. Я так мечтаю вернуть себя прежнюю, но на сердце как будто стоит блок, от которого я никак не могу избавиться.
— Эй, всем привет! — балконная дверь открывается и входит Ваня, лучший друг Ильи.
— О, какие люди! — целую его в щеку.
Я правда рада его видеть, но тревожное чувство сдавливает грудь. Пока парни пожимают друг другу руки, выскальзываю с балкона и направляюсь в зал. В комнате вижу Свету, с которой все здороваются и Илью. Этого я и боялась.
— О, Вера, привет! — Света, девушка Вани, обнимает меня и целует в щеку.
— Как вы неожиданно нагрянули, — отвечаю, а сама смотрю на Илью. Он неловко поднимает руку в знак приветствия. Отвечаю ему тем же.
Возвращаются Ваня и Валера с балкона. Пока все здороваются и рассаживаются, я собираю свои фишки и подхожу к Косте, чтобы он обменял фишки на деньги. Он все понимает без слов.
Засунув свой небольшой выигрыш в карман, проскальзываю в прихожую, накидываю кожаную короткую куртку, завязываю шнурки на белых кроссах и выхожу, не попрощавшись.
Нажимаю на вдавленную кнопку лифта. Я жутко боюсь этих маленьких старых лифтов с желтым мигающим светом, но заплеванных лестничных пролетов в два часа ночи я боюсь еще больше.
Дверь Костиной квартиры открывается, я поворачиваю голову.
— Уже уходишь? — от его голоса сердце начинает стучать быстрее.
— Так будет лучше, — еле улыбаюсь.
— Мы же сможем когда-нибудь находиться в одной комнате?
— Когда-нибудь, надеюсь, сможем, — гипнотизирую кнопку, в ожидании лифта.
— Тебе идет стрижка, — он ждет моего ответа и продолжает, — и ты здорово похудела.
Я сморю на его ямочки на щеках, которые всегда любила и насильно отвожу взгляд.
— Да уж, — хмыкаю, — мой терапевт не считает, что минус пятнадцать килограмм за два месяца — это здорово.
За время жизни с Ильей я набрала несколько лишних килограмм. Когда начался развод, буквально за месяц — полтора, я вернулась к своим шестидесяти двум на рост почти сто семьдесят.
Илья немного помялся и произнес:
— Почти полгода прошло, Вера. Мне тоже тяжело, но пора повзрослеть.
Из груди вырывается смех, отражаясь от пустых подъездных стен:
— Интересно, как ведут себя взрослые, когда им тяжело, Илья?
— Я просто…, - он делает непонятное движение рукой, — я не хочу, чтобы ты из-за меня уходила.
— А чего ты хочешь, Илья? — поворачиваюсь к нему лицом и сразу разгоняюсь, — чего ты хочешь от меня? Чтобы мы пили на брудершафт как лучшие друзья и обсуждали твоих телок и моих парней? Или хочешь, чтобы я смеялась как раньше над твоими шутками, звонила, когда мы долго не видимся? Хочешь, чтобы я не уходила из-за тебя? — боже, меня не остановить, — может тогда не стоило приходить сегодня?
— Я не знал, что ты здесь будешь, — он моментально закипает, никогда долго не выносил моих истерик.
- Ну конечно, — говорю тихо, скорее для себя, возвращая взгляд на лифт.
— Может ты не будешь устраивать сцен? Мы уже не можем спокойно поговорить? — раздраженно произносит бывший муж.
Ну это уже слишком. Обида сдавливает горло.
— Конечно, я могу не устраивать сцен, все как пожелаешь, именно поэтому я и ухожу, — разворачиваюсь и иду к лестнице. Слышу, как открываются двери лифта. Гребанный лифт.
Выхожу на улицу и ёжусь от холодного воздуха. Всегда одеваюсь не по погоде. Угадываю только летом — надевай шорты и майку и в любом случае не прогадаешь, даже если дождь. Здесь с мая по сентябрь можно не думать о кофтах, джинсах и шарфах. Наверно поэтому уже в марте я закидываю пуховик, который удается надеть раза три за зиму, подальше в шкаф. На всякий случай недалеко отодвигаю пальто, в котором в основном и бегаю с ноября по февраль, и надеваю любимую кожаную куртку, в надежде на то, что это притянет тепло скорее.
Надежда. Родителям стоило назвать меня так. Дурацкое чувство, которое всегда где-то рядом. Почему я все еще надеюсь? Если бы я могла, если бы он хотел, то мы бы уже все исправили. Если бы, если бы…Застегиваю молнию до самого горла и, дуя на руки, выхожу на главную улицу города. Косят живет почти в самом центре в старой девятиэтажке, но в большой и красивой квартире. Отсюда легко добраться до любого места в городе. Смотрю на часы: 01:20. Настроение паршивое, как и погода. Перекресток ставит меня перед выбором: направо сорок минут неспешной прогулки и я дома, чай, теплая постель и тоска. Или налево: двадцать минут и я в одном из баров города, среди таких же потерянных и неприкаянных.
