Через пятнадцать минут я уже влезаю за барную стойку, вешая куртку на короткую спинку барного стула. Дошла быстрее чем планировала из-за холода, который подгонял, ища любые возможности залезть ко мне под кожу. Положила на стол смятые купюры и бармен поставил передо мной джин с тоником и долькой лимона. Благодарно киваю молодому бармену и с наслаждением делаю глоток, смакуя терпкий вкус. Упираюсь в барную стойку взглядом, свесив голову. Люди могут подумать, что я уже вдрызг, ну и пусть. Валя всегда говорила, что всем на тебя глубоко плевать, а я с ней спорила. Может потому, что мне до всех есть дело? Может поэтому мой брак и распался. Может поэтому до Ильи ни с кем не складывалось. Слишком навязчива. Пробую слово на вкус: на — вяз — чи — ва. Снова делаю маленький глоток и облизываю губы. В голове проносятся воспоминания.
Мы стоим на кухне, я тру глаза и пытаюсь остановить поток слез, а Илья уже не в силах сдерживаться, кричит:
— Ты меня душишь, ты понимаешь?! Займись уже своей жизнью! Я даю тебе столько сколько могу! Даже если бы и хотел, больше не получится! Чего ты еще от меня хочешь?!
Залпом допиваю напиток и оглядываюсь назад. В баре многолюдно, но есть свободные столики. Здесь достаточно шумно, чтобы отключиться от собственных мыслей, но нет громкой музыки и галдежа, так что при желании можно подслушать даже разговор соседей. Что я и делаю, стараясь вытряхнуть из головы уже ненужные воспоминания. Сбоку сидит парень, я не вижу лица, он отвернут от меня, разговаривая со своим собеседником. Напрягаю слух и сердце замирает от до боли знакомого необычного голоса — низкого, грудного как будто из глубокой бочки. Поворачиваю голову, упираясь в спину. Сколько мы не виделись, три, четыре года? Это не может быть он. Немного наклоняюсь, стараясь заглянуть мужчине в лицо. Локоть неловко соскальзывает со столешницы, и я чуть не клюю носом, вовремя вцепившись рукой в стул.
— Бл…! — вырывается негромко и, прежде чем я успеваю выпрямиться, мужчина поворачивается ко мне.
— Вы в порядке? — он застывает, заканчивая фразу почти беззвучно.
Я выпрямляюсь, изучая такое знакомое, но уже забытое лицо. Русые волосы, коротко стриженные, немного грубые черты лица, всегда такие пронзительные и живые глаза, цвет которых — светло-серый, сейчас не видно из-за приглушенного барного света. Как и не видно тонкий шрам на щеке, теперь покрытой короткой густой щетиной, но знаю, он там. Сглатываю, жалея, что не заказала добавки, чтобы смочить пересохшее горло.
— Саша? — выходит хрипло и я прочищаю горло.
— Вера, — на его лице наконец появляется улыбка, легкая и неуверенная.
— Сколько лет, сколько зим, — прихожу в себя и говорю единственную фразу, что приходит в голову.
Он улыбается шире, разворачивая корпус ко мне:
— Сложно сосчитать сейчас, но на вскидку три дерьмовых лета и четыре тоскливые зимы.
Из меня вырывается смех — смех удивления и облегчения. Да, это он, это Саша.
Август, 4 ГОДА НАЗАД
Я захожу во двор дома Катиных родителей. Была здесь очень давно последний раз, когда мне было лет семнадцать. Навстречу выходит Катя, раскрыв широко руки:
— Привет, милая! — она меня крепко обнимает и чмокает в щеку.
— Привет! — сжимаю ее в ответ.
Я закрываю глаза, вдыхая запах бывшей подруги. Каждое лето с детства, когда моя память стала фиксировать события, я проводила с ней. Приезжала с родителями в отпуск к бабушке, а семья Кати жила по соседству. Мы были настоящими подругами, играли в куклы, воровали яблоки у соседей, тискали местных котов и лазали по всем ореховым деревьям в округе. Мы писали друг другу письма, когда я уезжала на север на долгих девять месяцев, после переписывались в аське и вконтакте, когда технологии стали захватывать наш мир. С возрастом интересы менялись: мы стали уходить дальше своих дворов. Однажды, когда нам стукнуло по 16, Катя познакомила меня с компанией ребят, которые на все лето стали моими лучшими друзьями, с которыми я гуляла, убегала из дома, купалась голышом на речке и пела песни под гитару. В то лето я и встретила Сашу. Он был старше меня на пять лет, ниже на два сантиметра и через всю его щеку тянулся тонкий, но заметный шрам. Он сложно шутил, много курил, и совсем не вызывал симпатии.
— Как ты? — вопрос может показаться стандартным и бессмысленным, но для нас он значит много.
Мы не виделись год, может два. Редкие встречи в станице не считаются. Учеба и взрослая жизнь раскидала нас по разным концам города. Моя сумасшедшая любовь к Илье убила все желания видеться с кем-либо еще, так что контакты с бывшими друзьями были почти порваны.
— Все отлично! Скоро женимся с Лёней! — Катя светилась счастьем.
— Это замечательно! — Я снова касаюсь ее рукой, будто боясь, что она исчезнет, — мы тоже женимся в сентябре!
— Вау! — Катя радостно смеется и снова меня обнимает.
