Я выдохнула, решив не спорить и взяла перчатки, начав натягивать их на руки.
— Кольцо оставила, чтобы отпугивать навязчивых кавалеров? — Саша кивнул головой на мои руки, — или не хочется отпускать?
Я быстро натянула перчатки и посмотрела перед собой.
— Это не обручальное. Я сама его купила.
— Так что? — Парень достал пачку сигарет, не обращая внимание на мое оправдание.
— Ни то, ни другое, — ответила слишком резко.
Он усмехнулся и сделал глубокую затяжку.
— Как скажешь.
Мы прошли еще квартал в молчании. Перчатки согревали. Я ругала себя за резкий тон и Сашу за его прямоту. Как же я отвыкла от этого.
— Так значит своя автомастерская? Все еще гоняешь? — я посмотрела на его профиль, — после перелома и, сколько там, трех сотрясений?
— Трех переломов и одного сотрясения, — он повернулся ко мне, — и еще чего-то, врачи понаписали, сам не поверил.
— И ничто тебя не остановит, — я скептически улыбнулась, — после первой аварии можно было бы и засомневаться в том, что это твое.
— Повезло, что я не сомневаюсь.
— И не меняешься.
— Какие перемены в твоей жизни принесли тебе счастье?
Саша остановился возле мусорки, затушил окурок, выкинул его и повернулся ко мне, кладя руки в карманы. Он улыбался, едва подняв уголки губ. Было в нем что-то дьявольское в этот момент — его слова или эта странная улыбка, а может пар, который он выдыхал и тот окутывал его, зависая в свете фонаря. Я не улыбалась, почувствовав внутри привычную пустоту. Он знал, куда ударить.
— Грязная игра, — я смотрела ему прямо в глаза.
— Просто никто не любит правду.
— Ты и правда не изменился.
Я покачала головой и повернулась, чтобы продолжить движение по пустой улице. Саша пошел рядом.
— Хотела бы, чтобы изменился?
— Нет, какое мне дело? — я смотрела вперед, пытаясь унять обиду.
— Верно, — он остановился и потянул меня за руку, тормозя, — не обижайся.
— Не обижай, не буду обижаться, — я смотрела под ноги.
— Ты тоже не изменилась, такая же нежная и ранимая девочка, — он мягко коснулся моего опущенного подбородка, заставив поднять голову.
Я удивленно посмотрела на него, почувствовав смущение и чувство ностальгии от этого почти интимного жеста. Сглотнула и сразу взяла себя в руки.
— Ты удивишься, узнав, насколько сильно я изменилась.
— Уже не терпится узнать, — произнес он медленно, не отрывая от меня глаз.
Я словно под гипнозом смотрела на парня, не в силах отвести взгляд или сказать что-то остроумное.
Но он снова меня опередил.
— Наверно вызовем такси, у тебя губы уже посинели, — Саша достал телефон.
Я очнулась и тоже полезла за своим смартфоном. Саша меня остановил:
— Не нужно, я посажу тебя, потом сам поеду.
— Хорошо, — пожала плечами. Настроения и сил спорить уже не было.
Такси быстро подъехало. Саша открыл заднюю дверь, я прошла мимо к машине и остановилась, готовясь сесть. Нас разделяла дверь старой тайоты. Из салона тихо играло радио и струилось тепло. Я сняла перчатки и протянула их Саше. Он их взял и коснулся моей руки. Я посмотрела на наши руки и снова подняла на него глаза.
— Рад был тебя встретить.
— Да, я тоже, — я улыбнулась. Злость теперь казалась бессмысленной, его рука была на удивление теплой и успокаивала, — может еще увидимся.
— Буду с нетерпением ждать, — ответил, выпуская пар.
Я мягко забрала руку, одними губами бросила «пока» и села в машину. Саша глухо захлопнул дверь и отошел на пару шагов, провожая нас взглядом. Только подъезжая к дому поняла, что не взяла его номер телефона.
Неделя пролетает как один день. Я работаю, параллельно делая проект для Кости, занимаюсь английским — единственная постоянная привычка, которая держит меня хоть в каких-то рамках, кроме работы — никуда не выхожу и пью много чая. Ночная прогулка при нуле градусов не прошла бесследно: горло сразу дало о себе знать. Так что я лечусь и думаю. Очень много думаю о Саше и нашей встречи. Возможно, это впервые за полгода, когда я думаю о ком-то больше, чем об Илье.
В пятницу в 19.30 я захлопываю ноутбук и втыкаюсь взглядом в стену. Думаю, написать Вале, кажется, она предлагала встретиться. Беру телефон в руку, и он тут же оживает. На экране высвечивается надпись «Мама». Я делаю медленный вдох и затем такой же медленный выдох и нажимаю на зеленую кнопку.
— Привет, мам!
— Привет, Вера! Как у тебя дела? Совсем не звонишь, — слышу нотки упрека в голосе.
— Да работы много. Ты же тоже не звонишь, — говорю дружелюбно, пытаясь сгладить ее настрой.
— Жду, что ты вспомнишь обо мне. Вон Таня постоянно звонит, в гости зовет.
— Это потому, что им нужна няня, — смеюсь, — ты же бабушка, а у них внучка, это не просто так.
— Да, спасибо, хоть кто-то внучку родил мне.
— Повезло тебе, — отвечаю нейтрально, не поддерживая опасную тему.
— Ладно, хотела позвать в гости. Таня с Лешей тоже будут. Приезжай завтра, часов в пять.
— Спасибо, мам, я буду, — выдыхаю, радуясь, что проскользнули тему детей и семьи, — что-то привезти?
— Можешь бутылочку вина взять или что ты будешь пить, у меня только полусладкое.
— Окей, я возьму.
— Ну пока, милая.
— Пока, мам.
