- Эй!... Друг мой, мы так не договаривались с тобой! Я же пошел тебе на встречу… даже разрешил свидание… а ты объявляешь голодовку!
- Спасибо мсье… и я сделал все, что от меня требовалось. Я ей все рассказал.
- Что ты ей рассказал?
- Вы же знаете!..
- Нет, не знаю.
- Разве в палате не ведется видеонаблюдение?
- Нет.
- Что? – Иньяцио на секунду повернул голову и посмотрел на него. Потом вновь отвернулся к стене.
- В номерах гостей и в больничных помещениях нет никаких камер. Правда. Мадам Натэлла категорически запретила.
- Но Вы же управляющий, мсье. Вы всегда делаете то, что сами считаете нужным.
- Да. Но с Натэллой я никогда не спорю. Еще подмешает мне в кофе чего-нибудь… доказывай потом… Эта женщина пользуется огромным авторитетом у Герардески. Так что ты там ей рассказал, Иньяцио, я не понял?
- Правду. Как Вы и просили.
- И поэтому ты объявляешь голодовку? Это что – протест?
- Она никогда меня не простит, – прошептал Иньяцио, закрыв глаза.
- Ах вот ты о чем!.. Да ладно тебе, будет еще кто-нибудь… какая-нибудь мадемуазель. Не переживай об этом!
- Вы всегда так говорите…Вы и про Наталью так говорили…
- Ну и разве я оказался не прав? – резонно поднял бровь управляющий, положив руку ему на плечо.
Иньяцио не реагировал.
- Друг мой, обед остывает! Съешь хотя бы суп.
- Нет. Можете запереть меня в карцер за неповиновение.
- Хм. Насидишься еще… когда выйдешь отсюда, – пообещал де Винсент, не убирая руку с его плеча. – Заканчивай страдать.
- Она никогда меня не простит, – мрачно повторил Иньяцио.
- Да перестань, она уже про тебя забыла! У нее уже другой ухажер.
- Что?
- Мадемуазель Анна только что уехала вместе с молодым человеком. Не из постояльцев. Такой высокий… И она была вполне весела.
- Он был в белом костюме? – неожиданно для самого себя спросил Иньяцио.
- Да. В белом костюме. Так что зря ты так убиваешься… ей уже не до тебя. Но чтоб я тебя рядом с ней больше не видел!
- Хм… Мсье, с Натальей Вы мне не запрещали видеться, – чуть усмехнулся Иньяцио.
- А при чем здесь Наталья? Она же не рисковала жизнью ради тебя, и никогда бы не отдала фамильную драгоценностью ради твоей безопасности…
- Что?!...
Иньяцио резко обернулся и буквально подскочил в постели. Глаза его вдруг загорелись. Франсуа захлопнул рот и понял, что сказал явно лишнее. Несколько секунд оба смотрели друг на друга и молчали. Потом Иньяцио вновь опустился на подушку и закрыл глаза.
- Но теперь уже поздно… – резюмировал он вполголоса. – Не нужно было рассказывать ей вот так… сразу… Никогда себе не прощу… И она меня не простит… и видеть вряд ли захочет… Вы уверены, что этот человек ей нравится?
- Да, они очень мило общались в холле… потом уехали.
- А она ему?... Нравится?
- Хм… по-моему, он серьезно положил на нее глаз, – вполне искренно ответил Франсуа, – А что? Ты ревнуешь?
- Нет. – Иньяцио помолчал, потом сказал: – Пусть она будет счастлива.
Он все еще лежал с закрытыми глазами и не видел, как Франсуа закатил глаза и облегченно выдохнул.
- Мсье, но Вы мне тоже обещали, – напомнил ему «больной».
- Обещал. Я помню. Все будет в порядке, Иньяцио.
- Хорошо. Это последнее, что я хочу от Вас, не создавайте ей проблем. Пожалуйста.
- Я же сказал, все будет в порядке! Что тебе принести на ужин?
- Ничего. Бутылку воды, если можно…
- Иньяцио!
- Мсье, меня тошнит от еды, правда. Я ничего не хочу…
Анна вернулась в гостиницу поздно вечером, в руках у нее был большой букет алых роз. Патрик поцеловал ее в щеку на крыльце и подождал, пока она войдет внутрь. На нем действительно был белый костюм.
- Добрый вечер, мадемуазель! – улыбнулась Оксана, увидев постоялицу из сто двадцать третьего номера. – Какие красивые цветы! Вам, наверно, нужна будет высокая ваза под них?
- Да, Оксана, принесите пожалуйста!
- Хорошо провели вечер?
- Да, хорошо… слушали джаз.
- О!... Ваш молодой человек такой внимательный… и очаровательный… Ой, простите! – спохватилась горничная. – Я сейчас принесу вазу!
- Хорошо… Да, Патрик действительно очень внимательный… и красивый… – улыбнулась девушка и стала подниматься по лестнице.
Иньяцио снился сон. Как будто он лежит в палате почти в полной темноте, а в лунном прожекторе, горящем в окне, стоит чья-то тень. Иньяцио оборачивается назад и завороженно смотрит… Темная фигура неслышно скользит к двери и останавливается у его кровати. Теперь он может ее разглядеть. Женская фигура откинула с головы капюшон и сняла плащ.
- Спасибо… – вдруг сказал Иньяцио, глядя на нее.
- Что? – девушка бросила плащ на стул и осторожно присела на краешек кровати.
- Анна… как хорошо, что ты хотя бы во сне ко мне приходишь… спасибо…
- Как ты? – спросило видение в образе его знакомой.
- Я скучаю… Мне так плохо без тебя…
- Я тоже рада тебя видеть, Иньяцио.
- Анна, не уходи… Посиди еще со мной… я не хочу просыпаться…
Она тихо засмеялась, потом вдруг наклонилась над ним и провела ладонью по его волосам, коснулась лба…
- Бог мой, что это? – обалдел Иньяцио, чувствуя ее мягкие пальцы на себе. Пальцы были холодные и такие… реальные…
- Что такое? Мне и во сне нельзя до тебя дотрагиваться?
