– Ничего, если я так? – спросила она, берясь за пульт телевизора. – Во-первых, это фильм ужасов. И я немножко люблю всякие сюси-пуси.
– Я заметил, – я чувствовал каждое место, где мы соприкасались, – почему?
– Готов к спонтанной лекции по психологии? Мой отец был большим сторонником воздержания от физической близости. Он почти никогда не прикасался ко мне и не обнимал. И он всегда учил мою маму не перебарщивать и не нянчиться со мной. И это сделало меня еще слабее и мягче.
– Ты серьезно? – Мое воображение нарисовало милую маленькую девочку, которая подбежала к отцу с оцарапанным коленом или с пятеркой по чистописанию и получила холодный ответ, – твой отец никогда не обнимал тебя?
Она отрицательно покачала головой.
– Но его план провалился. Вместо того чтобы стать жесткой, я ударилась в другую крайность. Я хочу дотронуться до каждого. Чтобы установить контакт, понимаешь?
– Так вот почему ты обнимаешь людей, когда встречаешься с ними? Как с Таней сегодня.
– Я не всех обнимаю. Только хороших людей. У меня есть шестое чувство на этот счет.
– Ты не обнимала Тео вчера, – сказал я, – он хороший парень.
– Как ты можешь винить меня? Он выглядел так, словно хотел откусить мне голову, – свет телевизора сделал глаза Кейси электрически голубыми, – но он хороший парень. Я хотела обнять его, но не думаю, что ему бы это понравилось. Не думаю, что я ему нравлюсь.
– У него проблемы с доверием, но уверен, что ты ему очень нравишься.
Кейси повернулась ко мнея, и поскольку она практически сидела у меня на коленях, ее лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Оно было открытым, черты еще более поразительными вблизи, без тяжелого макияжа, который она обычно наносила.
– Почему он должен доверять мне? – спросила она.
Дерьмо. Хороший вопрос.
– Он не доверяет никому из моих новых знакомых, – сказал я, стараясь придать своим словам как можно больше беспечности, – после моей операции он стал до смешного сильно опекать меня.
– Почему же? Я имею в виду, помимо очевидных причин.
– Мой режим довольно строгий, и он беспокоится, что я отвлекусь.
– Он боится, что я тебя развращу? Приглашу тебя на стейк и выпивку?
Я взглянул на девушку, которая не привыкла, чтобы ей доверяли, и услышал свой голос:
– Он не доверяет окружающим меня женщинам. Из-за Одри. Моей последней девушки.
Теперь Кейси села и обратила все свое внимание на меня.
– Одри. Это та девушка?.. – она указала на фотографию Одри со мной, в рамке, на стене рядом с кондиционером.
– Это она, – сказал я, – мы были вместе три года. Мы много путешествовали и планировали продолжать путешествовать после окончания университета. Увидеть великие города мира и вдохновиться их искусством.
– Она тоже работала со стеклом?
– Нет, она художница. Наша жизнь была распланирована, а потом эти планы развалились, и она не знала, как справиться с хаосом. Она была со мной в Южной Америке, когда я заболел, и полетела со мной домой, чтобы ждать донорское сердце. Но быть рядом с больными или болтаться по больницам – это не для нее.
Кейси откинулась назад, тень пробежала по ее лицу.
– Что случилось?
– Она терпела, пока мне не позвонили и не сказали, что сердце освободилось.
Глаза Кейси расширились:
– Она ушла? В то время как тебе собирались сделать пересадку сердца?
– Вроде того, – ответил я. – В итоге она сказала Тео, что уезжает, и это превратило его в параноидального сторожевого пса…
– А ты? – прервала Кейси.
Я напрягся.
– А что я?
– Она ушла. Поэтому ты так строго придерживаешься своего графика? Чтобы защитить себя?
Слова застряли у меня в горле, и я смог только кивнуть.
– Извини, если это личное, – сказала она, – просто подумала, как нам обоим причинили боль люди, которые должны были любить нас. Я тоже защищаю себя. Выпивкой, вечеринками, громкой музыкой, – она снова повернулась к телевизору, – я ненавижу, когда люди уходят, а должны остаться.
Я кивнул, не найдя, что ответить. Мы смотрели фильм и ели попкорн, а минуты тикали, приближая нас к завтрашнему дню. На экране молодая женщина металась в постели. Ее бойфренд закричал, когда девушка умерла страшной смертью, ее тело втащили на стену и разрезали на ленты невидимыми руками.
Кейси уткнулась лицом мне в плечо.
– Скажи, когда все закончится, – сказала она глухо.
– Что, эта сцена?
Она кивнула, сжимая мою руку. Ее волосы мягко касались моей щеки. В телевизоре крики парня прекратились.
– Ладно, она покойница, – сказал я.
Кейси повернула голову, чтобы взглянуть на экран одним глазом, потом двумя.
– Извини. Я слабачка, когда дело касается фильмов ужасов.
– Это была твоя идея.
– Это отличный фильм.
– Но ты боишься даже смотреть на экран.
– Ну и что? – ее глаза были вызывающе яркими и живыми, словно подсвеченными лазурным светом. – К чему ты клонишь?
– Нет, ни к чему, – засмеялся я, качая головой, – в этом есть смысл.
