Кейси слабо улыбнулась, но не отрывала глаз от гитары.
– Я больше не играю ее.
Я почему-то ужасно нервничал. Если не считать громких, но замысловатых гитарных риффов по радио, я никогда не слышал, как играет Кейси. Или поет. Мое глупое сердце колотилось, как будто я был в центре внимания, а ладони были такими потными, что мне пришлось вытереть их о джинсы.
– А как насчет Тома Петти? – сказала Дена.
Кейси кивнула, наигрывая несколько нот. Затем ее пальцы коснулись вступительных аккордов Free Falling.
– Мило, – пробормотала Дена.
Аккорды повторились, и Кейси начала петь.
После двух строк я закрыл глаза, игнорируя все, кроме ее голоса. Чистый и сладкий, но немного шероховатый. Жесткая, как ад, с отзвуком уязвимости. Она пела о хорошей девочке, которая любила свою маму, и плохом мальчике, который разбил ей сердце. Рука Кейси сильнее забарабанила по струнам, когда куплет закончился, она ударила по припеву чистой высокой нотой и оборвала песню очень резко.
Перед следующим куплетом Кейси улыбнулась Дене, пробормотав:
– Подпевай мне. – Дена присоединилась, и мы все тоже. Мы закончили Free Falling и перешли к «I’m yours» Джейсона Мраза, а потом спели «Brassin Pocket» и «Wonderwall» группы Oasis.
Наконец, Кейси спела «Chasing Cars от Snow Patrol», ее голос наполнил ночь. Я откинулся на спинку стула, только одна сторона ее лица была видна мне, освещенная золотым светом огня, когда ее сладкий, скрипучий голос просто умолял кого-нибудь лечь рядом ней и просто забыться.
Боль в сердце подступила к горлу, и я почувствовал, что во мне что-то изменилось. Сдвиг. Безрассудная, эгоистичная надежда, что, возможно, если Кейси все еще хочет, я смогу спать с ней этой ночью и каждую последующую ночь, сколько бы их у меня ни осталось.
Песня закончилась. Последовало молчание.
Холли шмыгнула носом и вытерла глаза.
– У тебя красивый голос.
Кейси улыбнулась, когда остальные пробормотали что-то, соглашаясь. Резко повернув голову, Тео вышел из задумчивости, как человек, очнувшийся от гипноза. Вся его защита снова окружила его. Лицо посуровело, брови нахмурились, и он сделал большой глоток пива из бутылки.
Глаза Кейси нашли мои, мягкие и безмятежные в свете камина.
– Ладно, детишки, – сказал Оскар, беря кувшин с водой, чтобы потушить огонь, – пора спать.
Пожелав друг другу спокойной ночи, мы вернулись в свои палатки. Кейси и я по очереди ждали снаружи, пока другой переодевался в спальную одежду. Она надела леггинсы и старую мужскую синюю рубашку. Температура упала до пятнадцати градусов, и она поежилась, уютно устроившись в своем спальном мешке.
Я переоделся во фланелевые брюки и футболку и скользнул в свой. Мы лежали молча, уставившись на крышу палатки, осколок серебряного звездного света был нашим единственным освещением.
– Холли была права, – сказал я, – у тебя прекрасный голос. Ты могла бы сделать сольную карьеру, если бы захотела.
Она повернулась на бок ко мне.
– Если бы я этого хотела…
– А ты хочешь?
– Понятия не имею. Только сегодня утром я попыталась закончить песню, которую начала несколько лет назад. Она о Четте. Я написала ее по дороге. Всю боль от того, что он бросил меня. Я выдавила эти слова из своего сердца на страницу. Боже, тогда боль казалась такой реальной. Но когда я читала их сегодня… они казались пустыми. Даже глупыми, – она тяжело вздохнула, – думаю, Четт не стоит и песни. Ирония судьбы, ведь именно поэтому я вернулась в Вегас. Чтобы писать о нем, – она поерзала в своем мешке, – думаю, пришло время найти новый материал.
Я кивнул, пытаясь сказать что-то еще, Кейси плюхнулась на спину.
– Эта палатка хуже всего.
– Что, прости?
– Это худшее, что могло бы быть, – сказала она, указывая на наклонную нейлоновую крышу над нашими головами, – смотреть на это. Какой, к черту, смысл спать на природе, если ты ее не видишь?
– Чтобы защититься от стихии, – сказал я, – только тонкая полоска нейлона отделяет тебя от дождя, ветра… снежных людей.
– Заткнись.
– Худшее, что может предложить мать-природа.
– И лучшее, – добавила она, – ну правда, здесь же даже нет окна, чтобы мы могли увидеть звезды. Разве в палатках обычно нет прозрачной крыши или чего-то еще?
– В некоторых есть что-то подобное, – сказал я, – в этой – нет.
Кейси вылезла из мешка и скатала его в неряшливый сверток, который сунула под мышку.
– Куда ты идешь?
– Мне нужны звезды, – она остановилась у полога палатки и вопросительно посмотрела на меня через плечо, – ты идешь?
Она не стала дожидаться ответа и вышла. Я понятия не имел, куда именно, но если не последую за ней, она может потеряться в темноте леса. По крайней мере, так я сказал себе, когда свернул свой мешок и последовал за ней.
Земля была холодной и твердой под моими босыми ногами. Я следовал за маяком светлых волос Кейси через лес, подальше от темных палаток, где спали мои друзья. Она пошла вдоль ручья, и мне показалось, что я знаю, куда она направляется. Единственное место, куда она могла пойти, – поляна у края долины, примерно в ста метрах от лагеря.
