– Это, – выдохнула она в ответ, – этот момент, – она притянула меня к себе в поцелуе, и он продолжался и продолжался. Она чувствовала себя идеально подо мной, близко прижавшись ко мне, и наши губы двигались в идеальном тандеме, наши языки скользили и соприкасались так нежно. Потребность, которая росла и кипела между нами, вспыхнула и загорелась. Мои руки стали жадными. Она застонала и прижалась ко мне, в то время как ее собственные руки блуждали по моим волосам, вниз по спине, вокруг талии.
Она почувствовала, что я возбужден и погладила меня через фланелевые брюки.
– Джона… – она придвинулась ко мне, притягивая меня ближе своей ногой, – я хочу этого. Так сильно. А ты можешь?
– О, я могу, – сказал я, – и я собираюсь это сделать.
Она слабо застонала прямо в мой рот, когда я крепко поцеловал ее, в то время как мои руки искали ее грудь под рубашкой. Ощущение их веса и ее нежной кожи в моих грубых ладонях.
Вся она, ее дыхание, ее запах, то, как она целовала меня… я никогда не хотел кого-то так сильно. Никогда.
– Не переставай целовать меня, – прошептала она мне в губы, когда я набирал воздух, – я умру, если ты это сделаешь…
Мои губы снова нашли ее, в то время как наши тела качались вместе, ее бедра поднимались навстречу моим. Я крепко прижал ее к себе, сильно сжимая, как будто мы были уже обнажены, и я был внутри нее.
Ее пальцы боролись с пуговицами на рубашке.
– Сними ее, – прошептала она.
Вместо этого я разорвал ее, пуговицы полетели, и она вскрикнула, наполовину от удивления, наполовину от желания, когда ее грудь освободилась. Холодный воздух сразу же заставил ее соски затвердеть, и я поцеловал один из них, посасывая и вращая языком. Желание поднялось прямо от паха к голове.
Чувствуя головокружение от желания и влечения, я перешел к другой груди, когда она выгнула спину навстречу моим губам.
– О боже, да… – ее голос сорвался на шипение, и ее рука скользнула под пояс моих брюк. Ее пальцы сомкнулись вокруг моего ноющего члена, поглаживая.
– Если ты будешь продолжать в том же духе, – сказал я, прижимаясь губами к ее шее, посасывая и покусывая, – это будет не очень веселая ночь для тебя.
– Нет, – ответила она, – ты кончишь со мной. Мы кончим вместе.
– Ты оптимистка.
– А ты недостаточно голый, – ответила она. Она стянула с меня рубашку и отшвырнула ее в сторону. Кожа к коже, ее груди прижались к моей груди. Мои руки запутались в ее волосах, удерживая ее голову, пока я целовал сладкий, карамельно-сочный рот.
– Я хочу этого… хочу тебя, – мне хотелось ощутить всю ее изысканную мягкость и тепло повсюду.
Я снял штаны и боксеры. Она выскользнула из трусиков и притянула меня к себе. Ее рот снова взял мой, и ее ноги раздвинулись, а я был чертовски тверд…
– Черт, у меня ничего нет…
– Карман моей рубашки, – прошептала она мне в шею.
Я мог бы заплакать от облегчения, но это заняло бы слишком много времени. Я выудил презерватив из переднего кармана порванной рубашки, которая все еще была частично на ней. Я сорвал обертку, и через несколько секунд был готов.
– Джона, – прошептала Кейси, раздвигая бедра и беря меня за руку, чтобы направлять, – я так сильно хочу тебя… – слова оборвались, когда она выгнула спину, и я скользнул в нее.
У меня не было слов. Не было мыслей. Только чистое, совершенное ощущение ее теплой, влажной тесноты, вбирающей меня в себя, удерживающей, сжимающей и обволакивающей, пока я не погрузился так глубоко, как только мог. Затем ее ногти впились в мои лопатки, она наклонила бедра, и я оказался глубже.
– Господи, Кейс, – стон вырвался из меня. Я схватил ее за бедро одной рукой, поднимая ее тело навстречу моему. Толкаясь в нее, вдавливая ее в землю, толкаясь медленно. В лунном свете ее лицо исказилось от удовольствия, глаза были закрыты, рот открыт, горло и спина выгнуты дугой, чтобы каждый раз принимать меня целиком.
– Джона, – выдохнула она. – Еще… пожалуйста…
Ее бедра теперь поднимались и опускались быстрее, и я подстраивался под ее темп, держась в тандеме с ней, не думая. Ее ноги поднялись и обвились вокруг моей талии, стягивая с нас спальный мешок. Я не чувствовал холода. Только ее кожа на моей, сладкий жар ее тела и звуки ее растущего удовольствия.
– В тебе так хорошо, – сказал я ей, двигаясь теперь быстрее, – как такое вообще возможно?
– Это все ты. Боже… – ее глаза расширились, – тебе нужно увидеть звезды.
Я обхватил ее руками и перекатился на спину, потянув ее на себя. Она поднялась к небесам, оседлав меня. И, господи боже, звезды… миллионы из них кружились на блестящем фоне красоты Кейси. Они были ничем по сравнению с ней. Ничем.
Она стянула с себя порванную рубашку и отшвырнула ее в сторону. Ее бледная обнаженная кожа сияла, а темные чернила татуировок обвивали ее руки, как виноградные лозы.
Ее груди, полные и прекрасные, вздымались и опускались, ее спина выгнулась дугой, волосы, как белый шелк, рассыпались по спине.
