Она отпустила меня и повернулась к Джоне.
– Увидимся на следующей неделе, дорогой?
– Конечно, – сказал он.
Он поцеловал ее в щеку, и она погладила его. Она внезапно замерла, ее пристальный взгляд запоминал каждую деталь его лица.
Я отвернулась, мои глаза защипало. Я почувствовал, а как что-то изменилось в моей душе, когда я оказалась в этот момент между матерью и сыном. Всю дорогу до дома я не могла придумать, что сказать. Слова не помогут запечатлеть этот момент. Они могут даже все испортить…
– То, что ты сказала Тео, было потрясающе, – сказал Джона.
– Это была правда.
– Но это было что-то новое. Папа так суров к Тео, и он глух к тому, что я все время его защищаю. Ему нужен был свежий взгляд.
– Я боялась, что переступила черту.
– Нисколько.
– Я слышала слабые отголоски моего отца в твоем. Не пойми меня неправильно, ваш папа совсем не похож на моего. Просто я знаю, что чувствует Тео.
– Чувствует, что он всегда недостаточно хорош.
– По меньшей мере. Неужели он действительно хочет открыть свой собственный тату-салон?
– Да, но если он не отдаст большую сумму наличными в качестве первоначального взноса, ему понадобится поручитель по кредиту. Это огромная точка соприкосновения между ним и папой. Моим родителям пришлось взять второй ипотечный кредит, чтобы покрыть мои больничные счета, потому что моя страховка закончилась очень быстро.
– О.
– Тео, конечно, никогда бы на это не пожаловался. Просто наши родители всегда стопроцентно поддерживали меня, а его гораздо… гораздо меньше. Баланс нарушен ужасно.
Джона заехал на стоянку возле моей квартиры и припарковался.
– Должно быть, ему очень тяжело, – сказала я.
Джона провел костяшками пальцев по моей щеке.
– Мне кажется, сегодня ты его немного покорила. И моим родителям ты понравилась. Я знал, что так и будет.
– Это был хороший вечер, – сказала я. Отстегнув ремень безопасности, я забралась к нему на колени, оседлав его, – давай завершим его на ура.
– В прямом или переносном смысле? – пробормотал Джона, его руки скользнули по моим бедрам, когда наши губы встретились.
– И так, и так, – наши поцелуи стали более горячими, даже когда проезжающая машина осветила салон машины, и руль впился мне в поясницу.
– Это не так просто, как кажется в фильмах, – сказал Джона, тяжело дыша, – может, поменяем локацию?
Я кивнула.
– Пойдем наверх, – сказала я и добавила хриплым южным голосом: – Уложи меня в постель или потеряешь навсегда.
Джона нахмурился.
– «Жар тела»?
– «Лучший стрелок».
– Почти угадал.
В моей спальне юмор Джоны улетучился, и Джона загорелся. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной. Его поцелуи превратились в кровоподтеки, его руки сорвали с меня одежду. Его зрачки были расширены, теперь глаза были темно-карие, почти черные. Я сорвала с него рубашку, нащупала молнию на джинсах.
– Оставь это, – сказал он, теребя мои чулки, которые выглядывали из-под высоких ботинок, – и колье тоже.
Раскаленный трепет пронзил меня от его грубо озвученной просьбы.
Он тяжело дышал, глядя на меня, обнаженную, если не считать черного нейлона на ногах и изогнутого серебряного рога между грудей.
– Кейси…
Я слегка вздохнула, мои ноги ослабли. Мы снова схватились друг за друга, и он прижал меня к стене спальни, его язык, зубы и губы терзали мой рот. Я чувствовала его между своих бедер, твердый и готовый. Я пошарила в тумбочке рядом с собой и вслепую выудила презерватив.
Он схватил меня за бедра, едва сдерживаясь, пока я разрывала обертку презерватива и раскатывала его на нем. Затем его руки скользнули под меня, подняли, и я обернула свои ноги в чулках вокруг его талии, когда он застонал мне в рот. Мои руки обвились вокруг его шеи, ногти впились в кожу, а зубы – в мускулы между шеей и плечом. Ощущение его внутри меня было таким сильным, таким головокружительным и горячим, что, казалось, я бредила.
– У меня никогда не было ничего подобного. Клянусь… – прошептала я в его плечо, обнимая и прижимаясь к нему слишком близко.
– У меня тоже, – сказал он, снова найдя мои губы, – все, чего я хочу, это ты…
Его тело прильнуло к моему быстро и сильно. Он наполнил меня, тяжелое давление превращало сладкую боль удовольствия во что-то, что ревело и поглощало меня. Я прижала его к себе так крепко, как только могла, чувствуя глубокие толчки, в то время как жар желания в моем животе горел ярче расплавленного стекла.
Мои лопатки ударились о стену от его силы. Его имя шепотом вырвалось из моего рта, а затем из моего горла, когда он входил в меня снова и снова, пока я не подошла к краю и не упала. Мое тело содрогнулось и сжалось вокруг него.
Он издал стон оргазма, глубокий грудной, и, боже, это был самый горячий звук, который я когда-либо слышала в своей жизни.
Изнывающие бедра Джоны замедлились. Он отпустил мои ноги, позволив им ступить на пол, но его тело все еще прижимало меня к стене, его руки сомкнулись вокруг моих запястий. Несмотря на жесткую хватку, его губы стали нежным и успокаивали жжение от щетины и предыдущие укусы на моей коже. Плотское желание и нежная забота. Желанная и обожаемая.
Любимая.
