– Нет, ничего такого… – Я почувствовал непонятную злость. Карине плохо, а эта язва мне дурацкие вопросы задает. – Какая разница? Вы ехать будете?
– Я ваш вызов передала бригаде уже, – строго ответила диспетчер. – И для них же уточняю диагноз. Пока они едут, я все уточню, чтобы им время сэкономить. И нечего орать на меня!
– П… простите. – Это звучало вполне логично, и мне даже стыдно стало. Диспетчер задала еще пару вопросов, уточнила код домофона (я сказал, что у меня охранник на территории и он же откроет подъезд) и отключилась. Я дал отбой и пошел к любимой.
Карина как-то боком сидела на сиденье, опершись локтем о бачок.
– Как ты? – спросил я с тревогой.
– Каком кверху, – огрызнулась она. – Больно очень.
У нее на лбу выступили капли пота, в глазах застыло страдание. Черт его знает, как это, описать не могу, но я видел – ей очень больно. И мне очень хотелось хоть как-то облегчить ее страдания, но как?
– Я вызвал «Скорую», – сказал я. Она кивнула. – Тебе что-то принести?
– Йаду, пожалуйста, – сказала она сквозь зубы. – Сдохнуть хочу, как болит.
Я не успел ничего ответить, как раздался звонок. Прибыла «Скорая».
Быстро они, ничего не скажешь. Впрочем, их станция в одной автобусной остановке от моего дома, вспомнил я и пошел открывать двери.
Для врача, наверно, необходимое качество – располагать к себе. Почему-то мне кажется, что лечение у доктора, которому доверяешь, будет более эффективно, чем у того, кто своим видом вызывает подозрение и неприятие. К сожалению, поскольку медработники тоже люди, они часто бывают нервными и издерганными, а те, кто работает в «Скорой помощи» – в особенности. Конечно, труд врача вообще тяжел, в том числе с психологической точки зрения, а труд врача «Скорой помощи» – тем более. Потому, когда прибывший по вызову доктор сразу вызывает доверие, это большая удача, как по мне.
В прибывшей бригаде было три человека: дюжий пожилой мужчина, оказавшийся водителем, молодая девочка – то ли практикант, то ли стажер, и пожилая женщина, похожая на Матрону Московскую, только и того, что не слепая. Но ее лицо, ее взгляд, даже ее движения как-то внушали спокойствие.
– И где пострадавшая? – спросила она, на ходу набрасывая протянутый ассистенткой халатик. Я покраснел: Карина до сих пор находилась в уборной, точнее, я так думал. Оказалось, с прибытием «Скорой помощи» она кое-как собралась с силами и выползла в коридорчик да еще и накинула на себя халатик, очевидно, подхваченный в ванной. – Ага, вижу… да, девочка, выглядишь ты нездоровой. Покажи-ка, где болит…
Я отступил в коридор, пропуская доктора в комнату. Там, где работают профессионалы, профанам делать нечего, уж это-то я знал точно.
– Если вам что-то понадобится, – начал было я.
– …то мне Юля поможет, – ответила женщина. – Где я могу осмотреть девочку?
– Проходите в спальню, – сказал я. – По ступенькам вверх и налево.
Врач в сопровождении ассистентки проследовала туда, куда я сказал, подхватив на ходу Карину, которая дожидалась ее в коридорчике, а мы с водителем остались в прихожей.
– Я пойду в машину, – сказал он. – Приготовлю пока носилки, на всякий пожарный.
– Вам помочь? – спросил я.
– Чем? – удивился он. – У меня даже носилки – раскладушка, я сам с ней управляюсь, а у вас в грузовом лифте можно в футбол играть. Вот это дом, я понимаю, не то что моя хрущоба…
И водитель ушел, оставив меня одного. Я не знал, что делать. Вообще говоря, пока я старался помочь Карине, я как-то не задумывался о происходящем, действовал на автомате, но теперь, когда я ничем не мог помочь, я почувствовал что-то вроде паники.
Впрочем, длилось это недолго – я лишь успел включить сигарету и сделать пару тяг, как из моей собственной из спальни, с вполне жизнерадостным лицом, появилась тетя-доктор, и ее ассистентка следом. Причем девушка – совсем молодая, наверно, еще студентка – выглядела какой-то смущенной.
Доктор на ходу достала из надетой под халат вассерманки блокнот с пришпиленной ручкой.
– Я выпишу лекарства, – сказала она. – И направление на обследование. Хотя последнее вам, наверно, ни к чему.
– Что с ней? – спросил я тем не менее встревоженно: несмотря на спокойный вид врача, сам я успокоиться все никак не мог. – Что случилось?
– Да уж, случилось так случилось, – сказала женщина, широко улыбнувшись. – В мое время с этим поздравляли, а по нашим временам даже и не знаю, что сказать. У вас с этой девочкой как, серьезно?
– Серьезно… – Я совершенно не понимал, что происходит. – Жениться хочу. Так что, если надо почку на пересадку или…
– Тьфу на вас, какая почка? – продолжала улыбаться женщина. – А что жениться хотите – это правильно. Не понимаю я современную молодежь – чего они так боятся штампа в паспорте. Сами бегают от ответственности, а потом стонут по своим бложикам, какие они одинокие. Так кто ж с тобой быть-то захочет, если ты чуть что – сразу в кусты?
– Я ответственности не боюсь, – сказал я хмуро, включив внутреннего Иа. – Не знаю, как другие, и плевать на них, а я для Карины что угодно сделаю…
