Говорят, что любовь – это игра для двоих, и в этой игре никогда не бывает побежденных. Побеждают оба участника.
Счастливы те, кто просыпается от того, что выспался. Когда-то я не мог позволить себе такую роскошь и просыпался по будильнику; потом стал фрилансером… и все равно просыпался по будильнику, только график сна сменился на более удобный. А потом «Мы» заработала на полную мощность, и я получил возможность отключить столь полезное и столь ненавидимое всеми устройство раз и навсегда.
И все равно даже сейчас я порой просыпаюсь не по своей воле. Но не потому, что мне надо куда-то спешить. Иногда нас будят наши сны – например, бывают такие кошмары, при которых ощущение ужаса становится совершенно нестерпимым, так что хочется бежать – и ты бежишь из сна в реальность. К счастью, любой кошмарный сон заканчивается пробуждением…
А бывает так, что ты сквозь сон чувствуешь – что-то не так, и неясная, смутная тревога включает внутренние протоколы пробуждения. Все-таки наш организм – совершеннейшая система, и основная проблема в том, что достается она в управление непроходимо дремучим ламерам. Потому причина всех наших неприятностей – в частности, со здоровьем, но и не только, заключается в нашей собственной криворукости, а еще больше – в нашей лени и нежелании элементарно заботиться о сохранности той совершенной аппаратуры, которой наделил нас Господь.
И из этого правила не бывает исключений. Каждый из нас по-своему губит свой собственный организм, подчас думая, что делает только лучше. Но увы. В моей личной религии Бог в наказание за то, что Адам и Ева не читали мануал, отобрал у них техдокументацию, и их несчастные потомки, по мере своих слабых сил, осваивают доставшееся им оборудование методом научного тыка – с соответствующими последствиями, как-то так.
…Я проснулся как раз от такого тревожащего ощущения. Что-то стало не так, что-то было неправильно. Какое-то время я дрейфовал по краю сна, понимая, что это не явь. Во сне я вновь стоял перед огромным, в рост человека, старинным зеркалом, но в нем опять отражался не я. Там была моя Золушка, моя Карина. Она казалась грустной и держала в руках большое, румяное яблоко. Мы смотрели друг на друга; затем она что-то сказала, но что – я не услышал, поскольку нас разделяло стекло. Помню, я подумал, что это и не зеркало вовсе, а экран неизвестного мне компьютера, с абсолютно идеальной графикой. Должно быть, я отвлекся на эти мысли, а когда вновь заглянул в зеркало, вместо Золушки увидел уже Снежную королеву. Карина стояла в подвенечном платье, таком белом, что, казалось, от него исходит сияние, и яблоко в ее руках превратилось в хрустальное, напоминающее сердце.
Я вздрогнул и проснулся, инстинктивно пытаясь обнять Карину, но ее не было. В панике я вскочил, хотел позвать Карину, но вместо этого издал лишь какой-то нечленораздельный рык.
Не помня себя, я выскочил в коридорчик, затем, споткнувшись на ступеньке (в спальне, ванной и комнате, по замыслу архитекторов, вероятно, детской, но ставшей моим кабинетом, был теплый пол, потому в эту часть квартиры вели две ступеньки), вылетел в гостиную. Здесь горел свет, на журнальном столике стояла открытая аптечка, рядом лежали разбросанные лекарства… но Карины не оказалось.
Перепугался я не на шутку, но тут мое внимание привлекли странные звуки из уборной. К счастью, дверь туда стояла открытой, там я и нашел Карину. Она была так бледна, что на коже выступили синие прожилки вен, а под глазами пролегли глубокие тени, будто кто-то их подбил. Веки покраснели, словно от долгого плача, на бледных щеках виднелись следы слез.
– Что случилось? – Я испугался еще больше, но не мог не отметить, что бледность делает ее еще больше похожей на Снежную королеву.
– Меня ужасно тошнит, – сказала она сквозь зубы. – И болит живот, внизу. – Она провела ладонью по больному месту.
В наше время, говорят, аппендицит встречается все реже, но мне, например, «повезло» – аппендикс мне удалили в армии, но перед этим я успел хорошо распробовать все тонкости этого исчезающего недуга – ну, кроме разве что перитонита. Я даже не стал ничего говорить, сказал только какую-то обнадеживающую фразу в духе «не бойся, я с тобой» и тут же бросился на поиски смартфона. Нашел я его довольно быстро, он лежал в спальне, возле ноутбука, но не сразу вспомнил, как вызывать «Скорую». В конце концов умный агрегат сам определил, что мне нужно, и после первого же гудка мне ответили:
– «Скорая» слушает.
Я назвал свой адрес. Диспетчер уточнила, что случилось.
– Подозрение на аппендицит, – сообщил я.
– У вас? – уточнила диспетчер.
– У моей девушки, – объяснил я.
– А с чего вы взяли, что у нее именно аппендицит, вы что, врач? – строго спросила диспетчер.
– Ну, может, она отравилась, – сдал я назад. – Острая боль внизу живота, тошнота, рвота…
– Травм не было? – осведомилась диспетчер.
– Недавно? – переспросил я.
– Нет, в прошлом веке, – ответила диспетчер. – На днях. Она не падала, не ударялась?
