Через минуту он пришел в себя и даже стал замечать окружающих. Слышал, как стараются не дышать курсанты за спиной, как фыркает серый жеребец королевы, как развиваются плюмажи двух всадников Лейб-Гвардейского Конного полка; всадники замерли на расстоянии корпуса лошади от монаршьей особы.
Вспышки фотокамер сверкали, несмотря на солнце. Но среди солнечных зайчиков был один, вызвавший тревогу. В стороне от остальных, со стороны резиденции, чуть правее… Журналистов там быть не могло, да и расстояние…
Телохранители не успеют. Мысль мелькнула и пропала, спугнутая действием. Оборвав присягу на полуслове Нэй рванулся вперед. Взвился на дыбы серый конь, кавалеристы что-то кричали, выхватывая сабли… А королева падала на мостовую Дворцовой площади, сдернутая с седла лейтенантом. Сам он упал сверху. Пуля, не найдя цели, выбила облачко каменной пыли и застряла в вымытой в честь праздника светло-серой брусчатке.
Телохранителям не хватило нескольких секунд, чтобы предотвратить нападение. Но дальше они действовали слаженно и четко: загородили королеву и от убийцы, и от посторонних глаз. Нэя подняли на ноги и оттеснили в сторону. Он стоял, не чувствуя тычки и не спускал глаз с Её Величества. Укрытая от нескромных взглядом спинами охраны, она поправляла одежду, чтобы показаться подданным в подобающем виде. Но в прежде всего её руки метнулись к сбившейся вуали, закрывая лицо. Лицо Кары Хань.
— Вернитесь на свое место.
Шепот показался оглушительным. Нэй машинально выполнил приказ и замер во главе отряда. Мысли метались как летучие мыши в подземелье, потревоженные светом фонаря.
Кара мертва. Рапорт составлен, церемония прощания проведена. Тогда… почему она здесь, на месте королевы? Хотелось потереть виски, прогоняя скованность, но он не посмел даже пошевелиться: здесь, на главной площади столицы в день коронации все подчинено строгому ритуалу. И покушение — не причина его менять.
Он оглядел трибуны. На главной стоял отец. Спокойно стоял, словно ничего не произошло. Значит… он знал? Ну конечно знал! Подменить королеву солдатом можно только с ведома Канцлера. А значит… покушения ждали? И подготовились? И новая королева сейчас наблюдает за происходящим из безопасного места. Или… о том, что Её Величества может уже не быть в живых, думать не хотелось. Но привычка анализировать никуда не делась.
С момента гибели Наследного Принца его сестра везде появлялась, скрыв лицо за плотной вуалью. Считалось, что она прячет следы горя. Хорошая легенда: потерять разом и родителей, и брата наверное, очень тяжело. Но вполне возможно, что на смерти Наследного Принца череда покушений не закончилась. Просто… последнее могли скрыть. Принцесса редко появлялась на публике, предпочитая учиться за границей, сохраняя инкогнито, так что убийство могло пройти незамеченным. А вот для страны потеря последнего представителя правящей семьи оборачивалось катастрофой. Двоюродная бабушка Наследницы не могла оставить наследников, да и править — тоже. Вполне в духе Канцлера было заменить мертвую принцессу двойником. Хотя бы затем, чтобы избежать беды, дать себе время на маневр, разработать план действий.
И Всю оставшуюся церемонию Нэй молчал, четко выполняя все, что от него требовалось. И все же не мог понять, почему именно Кара? И… как она выжила? Сердце в груди замирало и хотелось петь. И даже боль в ноге не казалась такой сильной.
Праздник в Академии по поводу коронации совпал с торжествами, посвященными очередному выпуску. Младшие курсы смотрели на закончивших обучение с завистью: принести присягу на Дворцовой площади, перед лицом самой королевы, а не на плацу в присутствии дальних родственников правящего дома считалось небывалой честью.
Нэя мало заботили предрассудки. И долгие наставления не любил.
— Присяга — она везде присяга, где бы не прозвучала: в хлеву, или в тронном зале дворца. Держите слово, и пусть судьба и королева будут благосклонны к вам! — краткость тоста встретили овациями.
Отдав дань традиции, курсанты разбрелись по территории Академии. Сегодня разрешалось нарушать дисциплину, правда, не выходя за рамки, офицеры строго следили за поведением подопечных. Но нарушения случались. Поэтому лейтенант не стал засиживаться за столом, а решил обойти Академию.
Он передвигался от группы к группе, слышал смех, шутки, звон бокалов… но все это не доходило до его сознания. Перед глазами стояла всадница, сбившаяся вуаль, испуганный взгляд Кары. Она словно опасалась чего-то.
— Не чего-то, — хмыкнул Нэй себе под нос. — Кого. Меня.
Стало нестерпимо больно. Захотелось уйти к себе, закрыться в комнате, заткнуть уши, чтобы не слышать веселых голосов. Забыть обо всем… Но его уже звали. Отряд собрался для торжественной фотографии. Красивые молодые люди в парадной форме. И Лу… Она держала в руках большой портрет, перетянутый наискосок черно-белой траурной лентой. С него спокойно улыбалась Кара.
