— Что… происходит?
Шипение отца заставило опомниться. Но мысли продолжали лихорадочно метаться, перетекали одна в другую и не могли остановиться. Кара в кабинете королевы, на её месте… И отец обращается к ней, как к венценосной особе.
Адель ас Кармина с интересом наблюдала за своим новым телохранителем. Всегда выдержанный лейтенант сам на себя не походил. Все мысли, все эмоции читались на лице, как в открытой и понятной книге. Девушка с трудом сдержала ухмылку. Вместо этого на губах расцвела вежливая улыбка:
— Приветствую вас, господин лейтенант. Надеюсь, ваша служба будет долгой и плодотворной.
Поклонился и молча вышел Канцлер. Адель даже головы не повернула, но в который раз восхитилась его тактичности — он всегда знал, что и когда уместно. Вот и теперь. Оставил их вдвоем, хотя по протоколу уйти следовало как раз новому лейб-гвардейцу — представление состоялось, делать в кабинете ему было нечего.
— Присаживайтесь.
Нэй словно очнулся и оглядел обстановку. Адель тоже осмотрелась, по-новому взглянув на кабинет.
Она ничего не меняла. Все осталось, как при отце: светлые, почти белые стены скрыты многочисленными шкафами из мореного дуба. Резьба покрывала обрамления стеклянных створок, и повторялась на массивном письменном столе и кресле с высокой спинкой. Сидеть на нем было жутко неудобно, но отец считал, что в кабинете надо работать, а не отдыхать, а удобная мебель расхолаживает.
— Понимаешь, чтобы не сидеть на этом пыточном приспособлении, — так отец называл похожее на трон кресло, — я стараюсь как можно быстрее сделать всю работу. А чтобы не возвращаться для переделывания — то и качественно.
Но сколько Адель себя помнила, отец всегда сидел за этим столом. И зеленое сукно словно хранило тепло его рук. И фиолетовая клякса… она появилось, когда Адель и Кост попытались стащить любимую ручку отца. Немного не рассчитали, и перо плюнуло чернилами. Их тогда здорово наказали. И отец запретил менять покрытие. Тепрь Адель понимала, что оно напоминало ему о сыне и дочери, и даже в самые тяжелые моменты король смотрел на него и улыбался. Ей очень хотелось верить, что улыбался.
Она провела рукой по пятну. И тут же отбросила воспоминания: прямо сейчас перед ней сидела проблема.
Адель впервые видела лейтенанта в таком состоянии: он волновался. Сидел ровно, словно малейшее отклонение грозило катастрофой. Смотрел открыто. Руки спокойно лежали на коленях поверх свертка, но шнурок, который его перевязывал, оказался накручен на палец. Именно этим Нэй Байю выдал себя с головой.
Тоска, которую Адель старательно прятала на задворки памяти, вырвалась из темных глубин. Захотелось прикоснуться ладонью к гладко выбритой щеке, провести пальцем по четко очерченным губам, почувствовать их мягкую упругость. А потом…
Адель резко взмахнула головой, прогоняя неподобающие для королевы мысли. И начала разговор, выбрав нейтральную тему:
— Что за пакет вы принесли, лейтенант?
Она не боялась показаться нетактичной. Явиться в кабинет правителя с пакетом можно было только в одном случае: адресат — она.
Нэй спохватился.
— Я принес вам фотографию выпускников Академии этого года. Простите, если этот подарок неуместен…
— Отчего же? — Адель обогнула стол и забрала пакет. На мгновение её руки соприкоснулись с руками лейтенанта. Девушка едва сдержала дрожь и поблагодарила Небеса, что он был одет по форме, в перчатках.
Бумага зашуршала и осталось лежать на столе. Адель разглядывала фото.
Знакомые лица. Люди, рядом с которыми она провела несколько лет. И Лу… Подруга держала в руках траурный портрет.
— Её звали Кара Хань, — лейтенант говорил тихо, словно вспоминая. — Она была лучшей на курсе. Погибла при выполнении задания.
— Вот как, — Адель провела рукой по стеклу, словно надеялась почувствовать под пальцами тепло сфотографированных людей. Но наткнулась лишь не холод. — Я слышала, вв обещали своим курсантам выпить с ними после выпуска.
Тихий звон стекла, и на свет появился графин, наполненный темной жидкостью. Любимый папин коньяк… Адель вздохнула и достала два бокала-снифтера.
— Для меня будет честью выпить с Вашим Величеством, — вскочил Нэй.
Адель как на стену наткнулась. Слезы собрались в уголках глаз, но она приказала себе не плакать.
— Лейтенант, я пью с телохранителями только в День Армии, — один из бокалов отправился обратно в шкаф. — Если вы не хотите ничего добавить… Приятной службы. Надеюсь. Я не доставлю вам больших проблем.
Королева отступила. Нэй откозырял, четко развернулся на месте и вышел, четко печатая шаг.
Адель посмотрела на лежащую на столе смятую бумагу, скользнула взглядом по фотографии, графину… и рухнула на стоящий в нише диван Такой же жесткий и неудобный, как и остальная мебель.
— Только пять минут. Я разрешаю себе плакать только пять минут, — шептала девушка.
Но эти пять минут казались невыносимыми. Казалось, вместе со слезами из глаз рвется душа.
Но едва стрелка на часах отмерила ровно пять делений, Адель заставила себя встать. Вытерла лицо, поправила волосы и одежду. Коммуникатор слега щелкнул, сообщая о начале связи.
