- Быть откровенным, - отвечает Он, чуть отстраняясь. - Расскажи мне все. Покажи. Я хочу видеть твою жизнь твоими глазами.
- Там нечего рассказывать и нечего показывать. Мне всего тридцать три года и они были не такими насыщенными, как твои тринадцать веков.
Я делаю паузу, ожидая Его возражений, но Он молчит. Откинув голову на спинку дивана, Он спокойно и ровно дышит, прикрыв глаза, и я улавливаю Его дыхание сквозь магическую музыку Клода. Я не смотрю на Него, но боковым зрением вижу Его приоткрытые губы.
Внутри все сводит от желания поцеловать Его; я кусаю губы, отрезвляя себя, и остаюсь на месте. Только чуть сильнее вцепляюсь в Его одеяние.
- А впрочем… я расскажу… - соглашаюсь я, нарушая тишину между нами, - но в обмен я хочу одно твое воспоминание.
- Я показал тебе много воспоминаний.
Я качаю головой и ощущаю ком, вставший в горле.
- Я хочу другое.
- Любое, - с едва заметным напряжением в голосе отвечает Он и смотрит на меня, повернув голову, - какое ты пожелаешь, я покажу.
И тут же добавляет, мягко отрезая, будто прочитав мои мысли.
- Почти любое.
Затаив дыхание на мгновение, я прикрываю глаза и опускаю голову, целуя Его в шею. Справившись с волнением, я заговариваю, сопровождая каждую фразу поцелуем и стараясь, чтобы дрожь в голосе не выдала меня.
- Я родился в Бербанке… Переехал в Лос-Анджелес после школы… Самоучка, учился играть на гитаре сам и надеялся, что однажды смогу писать музыку, которую услышат миллионы людей… После окончания университета я встретил Эмили и узнал, что она ищет гитариста… Так я начал играть в группе… Остальное ты знаешь: на одном из концертов я увидел Сафину, она обратила меня в демона и привела к тебе.
Я делаю паузу и прислушиваюсь к Его ровному дыханию. Он проводит рукой по моему телу от середины спины вниз до бедра и, чуть повернув голову, целует меня в висок.
- Покажи мне свою семью, - просит Он. - Свою племянницу и сестру.
- Только их?
- Твоих родителей я видел, - по голосу слышу, как улыбается Он. - Ты забываешь, что у меня везде есть глаза.
Горячая волна обращения проходит по моему телу и тут же раскрываются крылья. Я еще слабо управляю ими, они меня почти не слушаются; с тихим шорохом они накрывают мою спину и обнимают за плечи, будто рефлекс защититься.
А потом Он кладет ладонь на мое крыло и мягко поглаживает его, словно успокаивая, и я чувствую, как напряжение отступает. Пытаясь расслабиться, я вытаскиваю из памяти воспоминание о Лизе и Бриджит на дне рождении малышки на трехлетие. Это был первый раз со школы, когда я взял в руки свою первую гитару, еще подаренную родителями и оставленную в их доме; я вытащил воспоминание о том, как играл кое-что из своих сочинений, а Лиза, заложив руки за спину, стояла за спиной малышки и с улыбкой смотрела на меня. Почему-то ее я запомнил ярче всех…
Увлекшись, я показываю Ему одно воспоминание за другим: первая гитара, купленная родителями на мой день рождения. Первый поцелуй с девушкой. Первый выход на сцену. Первая поездка на машине. Первый раз, когда я увидел море.
Показывая Ему свою жизнь, словно на ладони, я вдруг понял, что для меня все было в новинку. Вся моя жизнь вдруг оказалась такой короткой, все ощущения выглядели новыми, все события, все, что со мной происходило, казалось непривычно чужим. Я вдруг понял, что за свои тридцать с хвостом я сделал и попробовал слишком мало. Рядом с Его тринадцатью веками моя жизнь вдруг оказалась маленькой, будто один миг - еще вчера я сделал свои первые шаги и вот уже треть жизни позади.
Это напугало меня. Я никогда реально не задумывался о том, как жизнь стремительна и сейчас ощутил это в полной мере. Мне вдруг стало так страшно, пусть теперь уже я не мог стареть и стал бессмертным, что я показывал Ему все подряд, что приходило мне в голову. Обнимая Его за шею и ощущая Его ладонь на моем крыле, я смотрел на Его лицо, на то, как движутся глаза под веками, словно Он спит и видит сны, и ощущал себя так отчужденно, будто это была не моя жизнь, а кинофильм.
Я показал Ему свою аттестацию в вузе. Первое утро после бурной вечеринки. Первый штраф, полученный за превышение скорости. Первый раз, когда я увидел Лизу в роддоме, с Бриджит на руках. Первый раз, когда моя мать заплакала при мне. Первый полет на самолете. Первый раз, когда отец учил меня плавать.
Я смотрел вместе с Ним на свою собственную жизнь и она казалась мне чужой, словно я на самом деле начал жить только после обращения в демона. Думая об этом, я показал Ему концерт, на котором увидел Сафину, пробиравшуюся к сцене и не сводившую с меня взгляд. Я показал Ему первую смерть, когда я убил приставшего ко мне парня и поглотил Его душу. Первый раз, когда меня привели к Нему.
