— Это точно змеи. И их тут несколько, как минимум, две штуки, огроменные! — шёпотом затараторила я. — Если бы я знала, что в виснейских лесах водятся змеи, я бы вообще не покидала Храма, страх-то какой! Я боюсь змей. Сделайте что-нибудь, вы же их наверняка слышите!
— Это не змеи, прекрати истерику.
— А кто?!
— Вот ты мне и скажи.
— Они… оно… в траве! Ползёт к нам!
— Заставь их показаться, не стой столбом, поганка моя нерасторопная!
От страха и обиды за глупое обидное прозвище я не придумала ничего лучше, чем стянуть туфли и запустить ими — одной вправо, а одной влево. Жаль, не было третьей — долбануть профессора по безмозглой бессовестной голове!
Ползучие твари от меткого попадания не то что дёрнулись — взмыли вверх. У меня же непроизвольно дёрнулась щека: лучше бы в самом деле змеи, во всяком случае, это ещё было бы как-то понятно…
— Это деревья! — засвистела и забулькала я, обращаясь к профессору, вырывавшийся изо рта звук действительно больше всего походил на свист. — Ведут себя, как живые, но глаз, рта и ушей не вижу! Но они двигаются!
— Друдары, — злобно прошипел профессор. — Нет, ну надо же…
— Они опасны? — решила я пропустить все прочие вертевшиеся на языке вопросы, вроде «а при чём тут я» и «как может дерево двигаться, небесная выхухоль вас раздери, профессор!» — Зубов у них нет, когтей тоже… Может, обойдётся, и мы просто уйдём?!
— Они… — начал было Мортенгейн, но в ту же секунду загадочные «друдары» решили наглядно продемонстрировать ответ на мой вопрос. Длинные и достаточно тонкие — я могла бы обхватить ствол двумя ладонями — с белёсой корой, совершенно обычной на вид, и тёмно-зелёными листьями, ползущие, точно гигантские черви, изгибая стволы, деревья вдруг совершили немыслимые скачки, каждый к своей жертве. Я не успела среагировать, и меня сбило с ног, рот моментально наполнился привкусом крови, а голова неприятно загудела. Я с трудом разлепила отчего-то слипшиеся ресницы, приподнялась, сквозь дымку слёз, чтобы увидеть, как Мортенгейн-волк яростно грызёт самым натуральным образом гневно свистящего древообразного врага так, что во все стороны разлетается мелкое крошево опилок. Умилительное зрелище, так и хочется потрепать по холке, приговаривая: «хороший пёсик!»
А где же второй? Этот, как его… друдар? Неужто Мортенгейн с ним разделался за те несколько мгновений, которые прошли с тех пор, как я сменила вертикальное положение на горизонтальное? Ну, силён…
А я-то хороша, ничему меня жизнь не учит!
Вспомнилась прибаутка, которую как-то рассказала мне бабушкина соседка, та ещё пошлячка, несмотря на солидный возраст. Селянка рассказывает товаркам: пошла я на ярмарку вчера короткой дорогой через дикий тёмный лес, а из кустов вылез жуткий разбойник, морда перекошенная, в руке нож, схватил меня и снасильничал. Сегодня пошла на ярмарку, и вновь в диком тёмном лесу встретила того мужика, и опять он надо мной надругался, окаянный, да на все лады! Завтра, думаю, опять тем лесом пойду…
Отчаянно извивающийся в пасти Мортенгейна деревянный отросток, похожий на исполинского взбесившегося червяка, наконец, обмяк. Я перевела дух и чуть не расхохоталась, глядя на волка, совсем по-собачьи вывалившего язык. Однако почти сразу же поняла, что Мортенгейн вовсе не праздно развалился, отдыхая после славной битвы. Из его длинного и розового, как свежая телячья колбаска, волчьего языка торчало несколько отменных заноз.
Но пожалеть несчастного зверя я не успела. Что-то твёрдое и одновременно гибкое обвило мои ноги и потащило меня в лес.
— Проф-прф-прф-прф… — заверещала я, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, в который раз нещадно обдирая кожу ладоней. — П-п-проф-оф-ес-ессор!
Мортенгейн рыкнул и кинулся вслед за мной, его поджарое чёрное тело пронеслось надо мной — я увидела его совершенно отчётливо, потому что в тот момент деревянный червь тряхнул меня так, что я перевернулась на спину, ударившись затылком о камень. Скольжение прекратилось, я ойкнула и села. Голова кружилась, о том, сколько на мне ссадин и синяков, лучше было вовсе не думать. Тем более, что для волнений были и другие причины, например, профессор.
Где эта бедовая хвостатая скотина?!
С одной стороны, это из-за него я стала постоянно влипать в неприятности, с другой стороны…
Нет никакой другой стороны! Это он во всём виноват, и если деревянный червь сейчас проткнул его насквозь, это вообще не моё дело, одна только радость и облегчение.
…волк обнаружился неподалёку, всё с тем же широко высунутым языком, утыканным занозами — их стало больше минимум вдвое. Судя по количеству щепок вокруг, битва была нелёгкая, но победа осталась на нашей стороне.
— Эй! — позвала я.
Мортенгейн мотнул головой. Превращаться в человека он не спешил, да и вообще — выглядел не лучшим образом. Жуткие мёртвые глаза не способствовали улучшению картины.
Я присела перед ним на корточки. Осознать, что этот матёрый чёрный зверь имеет человеческий облик, что в человеческом облике он мой любовник, было более чем не просто.