— Чтобы адепты… — его голос сорвался, но заметила я это только потому, что ловила каждое его слово, — чтобы адепты усвоили материал, полезно повторять пройденное с разных точек зрения.
— Поклянитесь не искать меня по истечению этого лунного цикла, и я, возможно, даже соглашусь на эту вашу экзекуцию.
— Вот ещё. Найду другую согласную. С десяток других. Одновременно. Ой!
Теперь уже я ущипнула его, за предплечье.
— Я тоже найду. Нормального мужчину найду, который будет меня уважать и любить, замуж меня возьмёт безо всяких условий, а вам надерёт тощий хвостатый зад!
Мортенгейн выдохнул мне в рот, сминая мои ягодицы.
— Всех убью.
— Потерпите. Вам же всего через два дня меня уже не захочется! Полнолуние…
— Не захочется? Ты не первый раз намекаешь, что лунный цикл имеет к нам какое-то отношение. С чего это ты взяла, какой ерунды ты начиталась?!
Я так поразилась, что попыталась отодвинуться, впрочем — безуспешно.
— Как это — «с чего»?! С того, что наше обоюдное влечение действует ровно один лунный цикл, начиная с проведённой вместе ночи Болотника, а потом проходит. Разве не так?
— Кто тебе это сказал, дурында? Бабка нашептала? Нет такого, инстинкты зверя бунтуют всего одну ночь болотника — и только. Наведённое им влечение проходит под утро
— Как это?! — ошеломлённо забормотала я. — Как же это?! Но тогда… но тогда почему… почему вы стали меня искать?! Почему вы со мной? Почему я с вами?!
— А почему я не должен был тебя искать? — Мортенгейн приподнял меня и стал медленно насаживать на свой член, я застонала от ощущения распирающей нутро твёрдой бархатистой мужской плоти. Задрожала, протянула руку — и коснулась низа живота. Как же так… Это всё — не результат магического влечения?! Ист обманул меня? Обманулся сам, ошибся? Зачем Мортенгейну мне врать, ему-то как дуплишу лучше знать… Непохоже, что он врёт.
Не может этого быть.
Я не могу хотеть его сама по себе.
Хотеть… этого. Так сильно.
Мне без него физически плохо!
— Почему я не должен был тебя искать? — профессор мягко задвигался внутри, непривычно бережно, медленно, и я ещё могла адекватно воспринимать его слова, перевернувшие весь мой мир. — Я поступил с тобой мерзко, для дуплиша это позор. Юная невинная девчонка, человек… хоть и язва порядочная. Я же помнил, что ты этого тогда не хотела. И понимал, что ты будешь потом упираться и вредничать. Конечно, я хотел найти тебя, поговорить, может быть, помочь. Поблагодарить за помощь с гарпией, как-то компенсировать… бесценную потерю. Ну, я такой, не умею говорить красивые слова. А ты сама ко мне пришла. Что ж, это была приятная неожиданность. С тобой так хорошо, моя горячая девочка.
Выхухоль небесная, какой… какой ужас! Какой стыд!
— Пришла сама, раскомандовалась, — Мортенгейн прикусил мою шею. — Сама… Решила поиграть со мной. Ты потрясающая, Аманита.
— Потрясающая дура, — завершила я.
— Не без этого, конечно.
— Но вам же было плохо… плохо без меня! — жалко протянула я. — Это же всем было очевидно! Вы же были бледный и вообще как с похмелья!
— Интоксикация организма после столкновения с гарпией и её ядом, — пожал плечами Мортенгейн. — А тебе так хотелось, чтобы я страдал исключительно из-за тебя?!
Я попыталась высвободиться — хотелось мне только сбежать, хлопнув дверью. Куда там… Результатом моего демарша стало то, что Мортенгейн опрокинул меня-таки в свою любимую собачью позу. Волк паршивый! Он думает, что я похотливая развратница, а я…
…а я она и есть.
— Ну, если честно, я действительно страдал, — огорошил меня вдруг Мортенгейн. — Удивительно отзывчивая страстная вкусная девочка. Так хочется тебя обучить всему — самому. Так хочется снова почувствовать твой запах. Кто ты, моя затейница? Хочу назвать тебя по имени…
Он замолчал, ускоряя жадные толчки. Навалился на меня, поглаживая чувствительный до болезненности клитор так, как никогда раньше, словно решив наказать меня. За мгновение до оглушающе яркого оргазма вышел из меня, продолжая мять, гладить бёдра и поясницу.
— Профессор! — не выдержала я.
Изверг, а не профессор!
— Скажи «Вартайт». Это моё имя. Скажи, мы же сейчас не на лекции.
— Не могу!
Я и в самом деле не могла. Назвать его вот так, запросто, по имени, означало перейти на новую ступень. Он так меня сломает. Я действительно стану его любовницей, страдающей влюбленной дурочкой при ненужной, нелюбимой, но правильной жене и других многочисленных любовницах — а это совершенно не то будущее, которое мне нужно. Это путь в никуда.
Я больше не приду к нему.
Сегодня всё закончится, должно закончиться, потому что продолжать не имело ни малейшего смысла.
— Скажи «Вартайт, возьми меня», — продолжал профессор шептать мне на ухо, то поглаживая между ног, то влажными липкими пальцами бессовестно сжимая соски, не давая мне ускользнуть. Распалённое тело требовало продолжения… завершения. Мучительно требовало.
Безо всякой магии, будь она неладна.
— Пустите меня!
— Скажи.
— Пустите!
— «Вартайт, трахни меня». Ну же. Ты уже большая девочка, моя безымянная прекрасная химера. Не смущайся, позволь себе это сказать. Ну же.
— Уберите руки.