— Знаю-знаю. Знаю, что ты сумасшедший, но за это, кажется, тебя и люблю. Сама ведь такая же.
— Значит, мы идеально друг другу подходим.
— На равных, — переходит на шепот. — Без всякой глупой идеальности. Даже наоборот, Арс. Я никогда не считала себя лучше тебя. Правда, — касается ладонью моего лица.
Молчу. Что-то, наверное, нужно сказать, но у меня язык к небу прилип.
— Прости меня, если тебе всегда казалось иначе, Арс. Правда…
Майя поджимает губы. Я вижу, как ее глаза становятся влажными, прижимаю к себе.
— Я нормально, нормально, — тарахтит и трет щеки. — Как там Оля, мама?
— Мама дома, я уже говорил. Лучше, но быстро выматывается. От спальни до кухни дойдет и сидит потом минут двадцать.
— Все хорошо будет, я знаю.
— Я тоже, — киваю. — А Олька… Маратик к ней ездит сейчас, каждый день почти. С Васькой. Каждый раз рассказывает ей, что это его дочь. Пересказывает изо дня в день, что уже много лет прошло, и прочее…
— Он справляется? С Василисой?
— У родителей сейчас живет. Рина помогает ему. Маме тоже радость. Я там редко появляюсь, — выдыхаю. — Перетряхивает, когда все это вижу.
— Мне очень жаль, что так вышло. Очень и очень жаль. Не тебя, — добавляет строже, замечая мой колючий взгляд. — Ты у меня сильный, и жалость тебе не нужна. Ваську жалко, Мирославу Игоревну, Олю. А нам с тобой жалость не нужна, мы справимся. Со всем. Вместе.
Майя соскальзывает со стола и берет меня за руку. Тянет за собой.
— Пойдем оденемся, и я кое-что тебе покажу, — заговорщически шепчет.
Так, минут пятнадцать спустя, мы оказываемся на чердаке.
Майя зажигает свет, тянет носом воздух.
— Здесь всегда по-особенному пахнет. Воспоминаниями, — улыбается и подходит к комоду, выдвигает ящик, вытаскивает из него дно и берет какую-то тетрадь.
— Что это?
— О, это, — хихикает, — это мой дневник. Там план по уничтожению тебя.
— Чего? — ржу.
— Открой.
Открываю. И правда, план. По пунктам.
Один из них, например: «
— Какая ты злая.
— Ты чуть меня в бассейне не утопил.
— Не топил. Не ври.
— Ну да, просто столкнул, а потом угрожал. В твоем стиле.
— Я хотел, чтобы ты от меня отстала, а ты только сильнее прицепилась.
— Неправда! Это ты прицепился. Да-да.
— Ага, это же я напялил то красное платье и приехал на вечеринку. Чистая провокация.
— Хитрая уловка, Сенечка, — хохочет. — Это был мой план — влюбить тебя в себя и бросить…
Майя резко замолкает. Поджимает губы.
— Я не про… Это шутка, — сжимается.
— Я соображаю, — стучу себе пальцем по голове. — Но по факту же план удался, — улыбаюсь.
— Дурацкая шутка, — кидает тетрадку обратно в ящик.
— Май, — притягиваю ее к себе. — Это фигня все. Просто слова.
— Ты заметил, кстати, что ни разу еще не покурил? — меняет тему.
— Вырабатываю выдержку.
— М-м-м, а я думала, просто не можешь отпустить меня ни на минуточку.
— Какая ты догадливая. Спалила к чертям.
— Я такая, да.
— По поводу этого дома, кстати.
— Что? Мы все-таки вломились в чужую собственность?
— В твою. Завтра мой человек тебе бумаги на работу привезет. Подпишешь. Я тебе его дарю.
— Зачем?
— Сама же сказала, что для атмосферы нужны люди. Вот ты мне и нужна. Навсегда. Здесь или в любом другом месте.
Майя долго на меня смотрит. Ее губ касается улыбка, а щеки краснеют.
— Как ты это делаешь? — вздыхает, заглядывая мне в глаза.
— Что? — не понимаю, о чем она.
— Ну вот все твои слова эти… Хочешь не хочешь, развесишь уши и будешь пищать от восторга.
— Ты пищишь от восторга?
— Еще как. Умираю от умиления, Сенечка.
— В город? — киваю на дверь, мы все еще тусуемся на чердаке.
— В город. — Майя опускает глаза и совершает вдох, касаясь моего плеча ладонью. — Медведя давай заберем только.
— Без проблем, — соглашаюсь и вызываю водителя.
Пока жду Майю, она собирается на втором этаже, допиваю шампанское. Настроение улетает куда-то в поднебесье. Долбаная эйфория от проведенной ночи и не только. Сам до конца не могу поверить, что у нас с ней все вроде как наладилось.
Наладилось же?
Сожаления о том, что я не вернулся раньше, о том, что не решался с ней поговорить все эти четыре года, будучи на поводу своей злости, до сих пор вгоняют в жесткий ступор из самобичевания. Но, как я и говорил, прошлое назад не отмотаешь.
Достаю сигареты. Долгие секунды смотрю на пачку и только потом выхожу на улицу. Созваниваюсь с Кудяковым, договариваясь о встрече.
Пока затягиваюсь, кручу башкой по сторонам. Майя выходит на улицу минут десять спустя. У нее алые щеки, а на губах улыбка.
— Я готова, — разводит руки в стороны.
— По магазинам?
— Если честно, — затягивает хвост на макушке потуже, — мне уже лень. Давай домой лучше.
Киваю, выбрасываю окурок и подхожу к ней. Смотрю сверху вниз, наблюдая за тем, как подрагивают ее ресницы.
— Медведь, — напоминает, привставая на носочки. Киваю и тащусь обратно в дом за игрушкой. Водитель уже ждет нас за забором.
Час спустя вытаскиваю это плюшевое безумие из багажника гелика и заношу к Майе в квартиру.
