— Пап, а тетя Оля тоже приедет завтра?
Подвисаю.
Еще год назад мы все думали, что Оля пошла на поправку. Были просто невероятные проблески в памяти. Она узнала меня, маму, отца. Все готовились, что она теперь точно сможет вернуться к жизни, мать даже забрала ее домой. Полгода. Всего полгода, а потом Оли не стало. Врачи говорили, что так бывает. Просто перед смертью ей стало лучше на какое-то время…
Моргаю и перевожу взгляд на сына. Мир ковыряет пельмени, не притронувшись к бульону.
— Мирон.
Малой морщит нос и медленно отодвигает от себя тарелку. Вооружается ложкой.
— Нет, тети Оли не будет.
Через час мы садимся в машину. Мирон игнорирует свое кресло и забирается ко мне на колени, обнимая за шею.
— Ну чего ты? Устал? Домой поедем?
— Ага, — зевает. — Пап…
— М?
— Я тебя люблю.
Крепко прижимаю сына к себе.
— И я тебя сынок. Люблю.
Самолет приземляется в Шереметьево в пять сорок утра. Арс думает, что я прилетаю только в двенадцать, и не просто так. У него сегодня день рождения, и я не хочу, чтобы он меня встречал. Хочу сделать ему приятный утренний сюрприз.
Пока такси пробирается сквозь пробки и заснеженные дороги, я отписываюсь своей клиентке и назначаю встречу на завтра. Сейчас я веду дело, где муж, очень состоятельный муж, хочет отсудить у бывшей жены детей. Просто из вредности. У него колоссальные связи, но, думаю, после моей поездки на его родину свой пыл он поумерит. Узнала я там много интересного, что в его идеальную биографию не впишется.
Домой приезжаю около восьми утра. Охрана удивляется моему появлению.
— Доброе утро, Олег, — киваю своему водителю, который вышел из дома охраны.
— Майя Андреевна, ну вы чего? Арсений Дмитриевич в бешенстве будет, что вас не встретили.
— Я с ним на этот счет поговорю, — улыбаюсь. — У меня сюрприз просто. Выдыхай.
Захожу в дом. Разуваюсь. Скидываю пальто и поднимаюсь в гостевую спальню. Пользуюсь там душем, туалетом, переодеваюсь в домашний шелковый костюм и иду будить Мирона.
— Мама! — верещит мой мальчик.
— Тихо, — прикладываю палец к губам. — Папа спит еще.
— Когда ты приехала? Мы с папой тебя встречать должны ехать же!
— Сюрприз! — целую Мира в лоб. — Пошли папу поздравлять.
— Пошли-пошли.
Мирон сползает с кровати и вытаскивает из шкафа замотанную в подарочную бумагу коробку. Сам заматывал. Рулона два, наверное, израсходовал, и сверху еще переклеил все скотчем.
— Идем, — сжимаю в руках небольшую коробочку со своим подарком.
Мир хихикает и бежит вперед. Можно сказать, с ноги открывает дверь в нашу спальню и забирается на кровать с воплями:
— Папа! С днем рождения!
Арс приоткрывает один глаз, перекатывается на спину, открывает второй. Моргает. Видит меня. Прищуривается.
— Ты мне не рад? — улыбаюсь и тоже забираюсь на кровать.
— Ты откуда?
— С самолета.
— В двенадцать же…
— Ну вот так, — жму плечами. — Сюрприз. Ты не рад?
— Рад, — резко садится на кровать и притягивает меня к себе. Целует, и Мирон тут же закатывает глаза. — Без охраны и водителя? — зарывается пальцами мне в волосы, упираясь лбом в лоб.
— Не ругайся, — глажу его по голове. — У нас тут подарки, моя любовь.
— Я первый! — тут же оживает сын и вручает папе свой подарок.
— Это что? — Арс трясет коробку.
— Это конструктор. Там корабль. Огромный.
— Мне? Конструктор? — муж смеется.
— Папа! — сын закатывает глаза. — Ну это чтобы мы с тобой вместе же собирали!
— Понял, — Арс приобнимает сына, а потом целует в макушку.
— Мой подарочек будет поскромнее, — смеюсь и протягиваю Арсу коробочку.
Арс открывает. Будто в раскадровке вижу, как замедленно он моргает, сводит брови на переносице и вытаскивает крошечную пинетку. В его руке она выглядит просто игрушечной.
— С днем рождения, моя любовь, — улыбаюсь.
Арс моргает, смотрит на пинетки, потом на меня.
— Когда?
— Две недели уже, — выдыхаю, чувствуя, что сердце начинает биться чаще.
Муж широко улыбается. Обнимает. Зацеловывает лицо. Шею.
Мирон тоже радостно хихикает, не понимая, что происходит.
— Майя, — муж обжигает мои губы горячим дыханием, — это самый кайфовый подарок.
— А мой? — дуется Мирон.
— А твой вообще вне всякой конкуренции.
Тянусь к трезвонящему телефону в полудреме. Приоткрываю один глаз. Пять утра.
— Если мы не банкроты, все ждет до завтра.
— Это по поводу Мирона, Арсений Дмитриевич.
— Чего там? — открываю второй глаз.
— Его задержали в баре, после концерта. До нас не сразу информация дошла.
— Мой сын, мать его, рок-звезда! — тру шею, упираясь ладонью в подушку.
— Я уже отправил нашего адвоката. Разбираемся.
— Понял. Сам сейчас приеду.
— Что случилось? — спрашивает Майя сквозь зевок, приоткрывая один глаз.
— Спи. Мне нужно уехать ненадолго.
— Что-то на работе?
— На работе. На работе.
