— И не только этот опыт, — улыбнулся Марк, выразительно скользнув взглядом по её длинной ноге под слегка распахнутым халатиком. — Насколько я знаю, дело было так, — упёрся он спиной в стену. — Когда-то давно, в те самые пресловутые девяностые, когда шла война между Криминалом и Властью, условно назовём их так, в этом городе верх одержала Власть. Но соседний регион и его столица полностью легли под бандитов. Проблема в том, что соседний регион географически полностью изолирован нашим. Иначе как через нас к ним не попадёшь, и от них в сторону центра страны кроме как через нас не проедешь. А город ещё и был блокирован рекой, только железнодорожное сообщение — подземный тоннель, паромная переправа летом и по льду — зимой.
— Рискну предположить, что соседний регион с вашим тогда не сильно дружили.
— Их Криминалу приходилось пресмыкаться перед нашей Властью, иначе никак. Им это, конечно, сильно не нравилось. И они решили…
— Взять под контроль порт?
— Построить мост, свою дорогу и нагнуть Власть. Пути поставок и сбыта товара одни из самых важных в любой криминальной сети, чем бы она ни промышляла. А это были времена приватизации, когда можно было купить что угодно: землю, дороги, аэропорты, реки, порты.
— А твой отец?
— Был директором порта.
— Вопросов больше не имею, — развела Стелла руками.
— А зря, — улыбнулся Марк. — Мой отец был хитрым, умным и дальновидным. Он понимал, что однажды всё станет единым, общей властью: бандиты — депутатами, депутаты — бандитами. И уже тогда он не хотел портить отношения ни с теми, ни с другими. Честно, я не знаю, как ему это удалось, но раз его не закопали одни и не посадили другие, значит, и тем и другим он был нужен. Значит, ни с той ни с другой стороны у руля были не дураки. И мост построили, и движение наладили.
— Так может твой отец был тем атлантом, что всё это и держал в равновесии?
— Скорее, он был атлантом, у которого, как и у них, не было выбора — небо надо держать.
— А ты никогда не думал, что смерть твоей сестры и вот это всё связано?
— Всегда так думал. Особенно после того, как мой отец не стал ни во что ввязываться, словно ему пригрозил или приказали. Но я не нашёл ни одной зацепки, ни одной ниточки, что вели бы сюда, поэтому смирился, что дерьмо случается. Порой без всякой видимой причины.
— А то, что твой отец отправил вас подальше, да ещё с фальшивыми документами?
— Это было в тот год, когда мост всё же открыли. Он нажил себе этим столько врагов, что решил: так будет безопаснее для нас. Если захотят, если получится — пусть разбираются с ним. Когда открыли мост и автомобильное движение, некоторые сильные мира сего очень остро ощутили, как много они потеряли и были очень, очень на него злы.
— Но всё обошлось?
— Более-менее. Видимо, мой отец всё же был мастер сглаживать конфликты. А теперь ты мне скажи: то, что ты нашла в документах, это хорошая новость или плохая? — приподнял одну бровь Марк.
— Как по мне, это отличная новость. Ведь это значит, что на тебя где сядешь, там и слезешь. Подозреваю, ты не сможешь подписать ни одного важного документа сам, Гриша.
— Марк, — уже привычно поправил он, отметив по себя, что на Гришу уже и не откликается. — У тебя здесь эти документы?
— Нет, мой сладкий. Здесь у меня губернатор и его дряблая задница. А документы у тебя в сейфе. И это ещё один козырь к твоему
— Именно на это мне и намекают, на моё слабое место? Что надавят, и я сделаю что угодно, да?
— Конечно, а ещё рассчитывают на твою неосведомлённость и оторванность от местной жизни. Ведь ты мальчик мажор, который, если верить твоим страничкам в соцсетях, пятнадцать лет слонялся по заграницам, трахал красивых тёлочек на шикарных яхтах, тусил в клубах, проедал папины денежки или жил на деньги тех баб, что были с тобой «не против». Так, пустышка. Даже школу не закончил. Бросил девчонку. Даже не так. Пудрил, пудрил ей мозги, а потом обрюхатил и бросил. Что с тебя взять? Одно слово — спортсмен.
Марк засмеялся. О, да! Эти фальшивые странички были прямо его гордостью. Хотя о «его девчонке» там, конечно, ничего нет. А про ребёнка он и сам узнал три месяца назад. Но Стелла явно озвучила мнение о нём в родном городе. Мнение Белкиной мамы, например, что всегда считала его эгоистичным и легкомысленным.
— Это маленький город, Марк, — подтвердила Стелла. — Здесь все всё знают. И знают, что она тебя любит. Ну а ты... Ты пошарахался, помотался как говно в проруби, а как отца не стало, всё равно вернулся. И давай права заявлять и на «Реку», и на бабу. Но ведь ты всегда можешь забрать их с ребёнком и увезти, — улыбнулась она.
— Это тоже посоветовал мне добрый дяденька губернатор? — усмехнулся Марк.
